Страница 9 из 123
6
Покорно замерев, Анджали переживала самый позорный момент в своей жизни. Что там – появиться перед собранием богов голой! И даже когда Шакра с похотливым упорством пробивался через задние врата.. Настоящий позор – это сейчас. Когда единственный мужчина на свете, перед которым ей хотелось всегда выглядеть идеально, смотрит на тебя опухшую от пчелиных укусов и.. вытаскивает ядовитые жальца из твоих ягодиц.
Чуть не застонав от отчаяния, Анджали уткнулась лицом в мягкую подстилку, на которой лежала, и стало ясно, что эта подстилка – её собственное покрывало. Она постелила его на постель Танду. Хотела позаботиться о нём, а теперь.. а теперь он заботится о ней. Настоящий позор!..
Значит, он не только спас её от пчёл, уведя к реке, не только помог проплыть под водой, чтобы сбить пчёл со следа, но и принёс потом в ашрам..
Никчёмная женщина.. Совершенно бесполезная женщина.. Умеет только плясать бахаи на потеху, как обезьяна на праздничном базаре..
— Зачем ты полезла за мёдом, глупая женщина? – мужчина словно эхом откликнулся на её мысли, продолжая извлекать из её тела пчелиные жальца. – Ты безумная, как ракшаси, если думала, что вор может сбежать от лесных пчёл.
«Глупое существо», «безумная, как ракшаси»..
Танду говорил так. Пусть без северного акцента, но он произносил именно эти слова.
Сердце Анджали забилось сумасшедшим ритмом. Даже когда танцуешь три часа подряд, оно никогда так не стучало!.. Неужели, Танду?.. Настоящий, в очередном перерождении.. А если просто совпадение? Иногда боги играют очень жестоко..
— Всё, жала вытащил, - сказал тем временем мужчина. – Сейчас я сделаю мазь, чтобы смазать укусы, а ты лежи и не двигайся. Безумная..
Последнее слово он пробормотал еле слышно, но Анджали опять стало жарко, и вовсе не от пчелиного яда.
Отбросив с лица мокрые пряди, она смотрела, как Танду выкапывает луковицы карликовой лилии.
Он надел набедренную повязку – обернул вокруг пояса какую-то потрёпанную ткань, прикрыв чресла. Так он ещё больше походил на сурового подвижника, что дают обет бедности и.. безбрачия. Неужели, Танду – настоящий Танду, который так любил любовь, способен умерщвлять плоть? Зачем ему это нужно? Что заставило его бросить мир и переселиться в это глухое место? И день за днём медитировать на солнце, а ночью спать на ворохе листьев без одеяла?
Выкопав луковицы, мужчина вымыл их в озере, разбивил камнем в кашицу, а потом смешал с маслом, которое Анджали купила в деревне. Из масла надо было сделать сладкие ладду.. с мёдом..
Тут Анджали опять чуть не застонала от досады, но мужчина уже возвращался, и она уткнулась лицом в подстилку, не смея даже взглянуть на него. Ей казалось, что пчёлы укусили её лицо лишь пару раз, но теперь щёки, лоб и даже подбородок саднили и чесались. А вдруг она отравится от пчелиного яда?!. Говорят, бывали и такие случаи..
Сильная и горячая мужская ладонь начала втирать мазь в спину, поясницу, ягодицы, бёдра, лодыжки. Движения были уверенными, крепкими, но бережными. Анджали не заметила, как расслабилась под этой крепкой рукой. Вообще-то, это женщине полагается умащать мужчину маслом и благовониями..
— Перевернись, - велел Танду, - и подними волосы.
Анджали послушно перевернулась на спину, забрасывая волосы на макушку, и закрыла глаза, чтобы не видеть насмешливой жалости. А сейчас она была именно смешной и жалкой..
— Лицо сильно покусали, - продолжал мужчина, осторожно касаясь женского лба, потом щёк. – Будет немного щипать, но старайся не расчёсывать ранки. Здесь кожа самая нежная.. - и он резко замолчал.
Но пальцы продолжали скользить по коже, и от сока лилии, действительно, пощипывало, но вместе с тем становилось и легче.
— Благодарю тебя, - сказала Анджали негромко, когда он начал смазывать ей шею. – Если бы не ты..
— Если бы не я, ты не полезла бы за сотами, - сказал он, начиная смазывать ей плечи. – Так что я тоже виноват. Поэтому не надо меня благодарить.
— Откуда ты.. - Анджали не выдержала и открыла глаза, посмотрев на Танду.
Веки показались ей узенькими щёлочками, и она чуть не расплакалась, представив, в каком виде предстала перед Танду после стольких лет разлуки. А если он – не Танду?..
— Догадаться не трудно, - мужчина продолжал массировать её тело, переходя к правой руке. – Ты принесла сюда еду, сделала ладду, но решила добавить сладости, украв у пчёл мёд. Но пчёлы не любят воров. Особенно тех, которые так безрассудны. Ты не знаешь, что полагается смазать тело пахучими травами и окурить улей, чтобы пчёлы потеряли силу? Кто ты? Зачем ты пришла сюда?
Анджали облизнула пересохшие губы, не зная, что ответить.
Признаться в том, что она – апсара и пришла, чтобы соблазнить мудреца, совратив его с пути истинного – это ещё постыднее, чем быть искусанной пчёлами.
— Не молчи, - сказал мужчина, начиная смазывать ей левую руку. – Я вижу, что ты не простая девушка из деревни. У тебя белая кожа, нежные руки и стопы, ты никогда не работала в поле и не находилась долго под солнцем. Кто ты? Отвечай, не бойся.
— Я.. я..
А ведь когда-то она гордилась тем, что является небесной танцовщицей. Божественной танцовщицей. Плясуньей для богов. Что изменилось, если ей легче было бы солгать, что она – женщина из низшего рода земледельцев, чем сказать правду?.. В какой момент она начала стыдиться своей судьбы? Стыд пришёл после того, как она возненавидела свою судьбу..
— Ты ответишь?
Сквозь щёлочки глаз Анджали увидела, что Танду чуть заметно улыбается.
Как знакома была ей эта улыбка! Сколько раз она видела эту мимолётную усмешку! Сколько раз, а всё равно оказалось мало..
— Мне надо смазать твою грудь, - сказал Танду уже серьёзно, без улыбки. – Позволишь к тебе прикоснуться? Или смажешь сама?
Он спрашивает апсару, можно ли к ней прикоснуться.. Боги установили так, что мужчины не спрашивают апсар. Они их берут, если хотят.
Анджали опустила глаза, потому что смотреть Танду в лицо было стыдно.
Он надел набедренную повязку.. Хотя раньше ходил в первозданной наготе.. Стесняется чужих глаз? Или пощадил её, Анджали, стыдливость? Наверное, решил, что она – какая-нибудь принцесса или дочка знатного господина. А она всего лишь доступная женщина.. Доступная для каждого..
Но молчать нельзя. И лгать тоже нельзя. И это не было законом богов. Так говорило сердце, которому иногда лучше бы и помолчать.