Страница 63 из 123
— Но я ещё и Натадеви, – сказала Анджали, обернувшись к нему с улыбкой.– То, что нельзя царице, можно богине. Я хочу танцевать сама. В такой радостный день вы можете мне это позволить, господин.
— Брат! Запрети ей! – вскинулась царевна. – Это недостойно!
— Разрешите, господин, – Анджали посмотрела на царя, повела плечом, приложила ладонь к сердцу.
— Пусть так, – произнёс Сатван, прекращая смеяться и глядя на третью царицу, как зачарованный. – Танцуй, если таково твоё желание.
— Брат! – воскликнула Пундадари.
Анджали обернулась к ней гибким, слитным движением, и царевна замерла, приоткрыв рот.
— Ты же слышала, сестрица, что сказал наш господин, – Анджали склонила к плечу голову, снова повела плечами. – Хочешь оспорить его слова? Или хочешь оспорить моё желание?
Царевна не ответила, и Анджали опять повернулась к царю.
Ещё пара неуловимых движений, и царь закричал музыкантам:
— Играйте! Моя царица хочет танцевать!
— Благодарю, великий царь, – соскользнув с трона, Анджали вышла на середину зала.
Стало так тихо, что слышны были лишь крики черни с площади.
Гости и слуги потрясённо смотрели, как третья царица выполняет глубокий поклон приветствия, коснувшись ладонями пола, а потом головы, прося благословение у земли. Потом она сложила ладони в жест почтения и поклонилась царю и гостям.
Одна из служанок опомнилась и выбежала, чтобы надеть на шею царице цветочную гирлянду.
Цветы были алые, и пахли ароматно и тонко. Их запах напомнил Анджали арангетрам. Да, тогда она тоже танцевала в гирлянде из алых цветов.
Танду, наконец, поднял голову, и их взгляды встретились.
Вспомнил ли он то, что вспомнилось Анджали?
Тогда он был среди зрителей. Он видел её танец. Чувствовал её страх, её ярость, её ликование. Потом отдал ткань со своего тюрбана вместо наряда, испорченного соперницей.
Тогда Анджали пришлось танцевала голой. Лишь выкрашенной киноварью, лишь прикрытой драгоценными украшениями, которые ей подарил Танду. Тогда она танцевала танец-любовь.
Давным-давно наставница Сахаджанья сказала перед выступлением: «Выброси из сердца всю ненависть, оставь там только любовь. Вообрази самого прекрасного мужчину во всех трёх мирах, танцуй для него, посылай улыбки ему, пусть трепет твоих ресниц будет для него».
Но сейчас Анджали не надо было воображать мужчину.
Потому что он был перед ней.
Самый прекрасный, самый лучший мужчина во всех трёх мирах.
Она хлопнула в ладоши, задавая ритм.
Звону ручных браслетов словно эхо ответил звон манджиры, которой затряс старший музыкант-натуваннар. Он сразу угадал мелодию, под которую Анджали собралась танцевать. Гимн Агни. Призыв к любви.
Сатван встрепенулся, будто просыпаясь, и посмотрел по сторонам, хлопая глазами.
— Что происходит? – спросил он громко.
— Танец начат, вы не можете его остановить, господин! – торопливо зашептала царица Нирмали.
— Танец? Ранджани танцует?! – потрясённо произнёс Сатван.
— Ты же сам ей разрешил! – зашипела на него царевна. – Все это слышали!
Царь умолк, но на лице его было написано недоумение. И страх.
Но всё это было неважно. Потому что Анджали начала свою пляску.