Страница 26 из 123
16
Гандхарвы и брахман с помощниками торопливо покинули зал амокши. Стало тихо, как в могиле. Анджали не слышала даже собственного дыхания. Она понимала, что Шакра пожелал уединиться с ней не просто так, и ничего хорошего для себя не ждала. Одно утешало – брахмана он отослал. А значит, заморозка в каменном гробу ей не грозит. Пока.
Она стояла спиной к повелителю богов. Смотрела на застывшего в изумрудном сиянии Танду, но всей кожей чувствовала присутствие Шакры. Наверное, так чувствуют присутствие хищного зверя в чаще, хотя его самого не видно.
Когда Шакра положил руку на плечо Анджали, она невольно вздрогнула.
— Тебя так долго не было, – сказал царь богов, поглаживая её кожу до локтя и обратно к плечу, – и ты так изменилась. Сейчас ты похожа на пастушку-гопи. Солнце опалило тебя, ветер спутал волосы.. Ты пахнешь солнцем и ветром, – он уткнулся лицом женщине в волосы, вдыхая её запах. – И ещё ты пахнешь лотосами. Я давно тебя не видел, Шакрани, и успел заскучать. Но теперь ты развеешь мою скуку, верно?
Собственно, было понятно, что последует дальше. Анджали чувствовала, как возбуждён мужчина, обнимавший её со спины и прижимавшийся бёдрами к бёдрам. Но в то же время она не понимала – как можно было возбудиться здесь?.. В таком мрачном и страшном месте, где холодно, как в могиле. И где в железных гробницах лежат полулюди-полутрупы. Это всё равно что предаваться любви в местах кремации..
— Господин, нам лучше вернуться.. – произнесла Анджали срывающимся голосом. – Вы сами видите, я пострадала от солнца и непогоды.. За всё это время я не принимала ванну с буйволовым молоком, не натиралась маслом.. Вам будет противно прикасаться ко мне..
— Моя Шакрани стала такой скромницей? – засмеялся царь богов, взял руки Анджали за запястья и заставил упереться ладонями в круглое окно, за которым виднелось застывшее лицо Танду. – Всему своё время, моя красавица. И буйволовому молоку и розовой воде. А сейчас я хочу тебя. Прямо здесь и в это мгновение. Ты – апсара. Тебя вожделеет мужчина. Выполни своё служение. И выгни спину, чтобы мне было удобнее.
Он вошёл в неё жёстко и грубо. Анджали закусила губу, чтобы не застонать от боли.
Двигаться он тоже начал резко и сильно, ничуть не заботясь о том, готова ли к такой пылкой любви женщина.
Было больно, противно и стыдно. И ещё душила бессильная ярость. Ярость слабой женщины, которая ничего не может сделать против сильного мужчины. Не может – и не должна. Потому что карма апсары – раскрывать объятия любому, кто её захочет. Как волна.
Но быть волной совсем не хотелось.
Закрыв глаза, Анджали наклонила голову, упираясь макушкой в стекло круглого окна. Стиснув зубы, она терпела, пока её царственный любовник утолит свою страсть. Только бы побыстрее это закончилось.. Только бы побыстрее..
Движения Шакры всё ускорялись, становились всё яростнее, и он не дышал с пристоном, а подрыкивал при каждом толчке.
Не видеть, не слышать.. Хорошо бы ещё ничего не чувствовать.
Но даже с закрытыми глазами Анджали видела Танду. И пусть он по-прежнему оставался заледеневшим, ей казалось, что он смотрит на неё с осуждением и презрением.
Она и сама презирала себя в этот момент.
Презирать себя! Что может быть страшнее? Пожалуй.. пожалуй, это даже страшнее амокши.
Совокупляться с чудовищем.. вот так.. прямо перед тем, кто дороже.. дороже всего в мире..
— Нет, так не пойдёт!.. – прерывисто выдохнул за её спиной Шакра. – Зачем закрыла глаза? Тебе неприятно? Ты – апсара! Тебе не может быть неприятно! Приказываю смотреть!
Он дёрнул её за волосы, заставляя поднять голову.
— Глаза!.. Открой!.. – велел он, тяжело дыша. – И смотри на своего нага!
Анджали открыла глаза, и бравший её мужчина словно превратился из бога в ракшаса. На мгновение Анджали подумала, что от бешеных толчков разобьётся стекло железной гробницы. Хорошо бы так и случилось.. тогда Танду окажется на свободе..
Но стекло не разбилось, выдержав звериную страсть царя богов. И этой страсти не было конца. Анджали казалось, что продолжается это целую вечность. Но вечность – слово слишком длинное даже для богов. С низким звериным рёвом Шакра в последний раз ткнулся в женщину, а потом остановился. Тело его вздрагивало в сладких судорогах. Он вцепился Анджали в грудь, сжимая до боли, потом отпустил.
Анджали тут же отступила в сторону, отворачиваясь и пытаясь прикрыться распущенными волосами. Она чувствовала себя грязной, будто извалялась в навозе. Только навоз можно смыть, а вот это.. вот это вряд ли с себя смоешь. Потому что Шакра изгадил не только её тело, но и душу..
— Не отворачивайся. Смотри на меня. Теперь смотри на меня, – Шакра уже отдышался и взял Анджали за подбородок, заставляя поднять голову и взглянуть ему в лицо.
— Вы получили всё, что хотели, – тихо произнесла Анджали. – Теперь позвольте мне уйти, господин..
— Уйти? А, да. Приведи себя в порядок, искупайся в молоке буйволицы и умастись благовониями, – улыбнулся он, не отпуская её. – У меня пока дела, но через пару дней я вернусь, и мы снова наведаемся сюда, чтобы всё повторить. Будь готова, что я захочу тебя несколько раз. Я скучал по тебе, Шакрани. И в разлуке накопил очень много сил.
— Отпустите меня совсем, господин! – вырвалось у неё. – Позвольте мне жить в Тринаке..
— Зачем тебе возвращаться в этот нищенский город? – ласково спросил Шакра. – Твой дом теперь – Амравати. Твой дом – мой дворец. Или он недостаточно хорош для тебя? Тогда я построю новый, лишь для тебя. Чтобы ты была там единственной царицей.
— Не надо нового дворца. Это я недостаточно хороша для вас, – быстро произнесла Анджали. – Позвольте мне удалиться..
Он прервал её просьбы, скользнув рукой с подбородка на шею и чуть сжав пальцы.
— Недостаточно хороша? – промурлыкал он, и точно так же мог мурлыкать тигр, когда схватил когтями молоденькую антилопу. – Зачем ты мне лжёшь? Говори уже правду. Что ты ненавидишь меня.
Надо было заверить его в своей любви, надо было сказать, что он – лучший мужчина во всех трёх мирах, что быть с ним – единственное счастье, но Анджали не произнесла ни слова. Стояла и молчала, в то время как крепкая мужская рука то сдавливала шею, то ослабляла хватку.
— Ты ненавидишь меня, – повторил Шакра с удовольствием. – Только так усердно притворялась.. Сможешь ли притворяться теперь? Зная, что твой презренный наг никогда больше не увидит солнца, не вдохнёт ветер, и будет лежать здесь вечно? А ты будешь ублажать меня, пока не состаришься.
Смысл этих слов не сразу достиг сознания.