Страница 107 из 123
Вот один из них осмелел, протянул руку, но Анджали вдруг изогнулась всем телом, запрокинула голову и издала крик такой силы и ярости, что стражники шарахнулись в стороны, а слон испуганно затрубил, вскинув хобот, захлопал ушами и встал на дыбы, вскинув передние лапы.
Возница чудом удержался в седле, но хауда наклонилась почти отвесно, и Сатван, не удержавшись, с воплями вывалился вон.
И сразу же раздался рокот барабанов. Их перестук и крик Анджали слились в единую мелодию. Но кто осмелился сейчас играть на барабане?!.
Обернувшись, Танду увидел, что музыканты побросали свои инструменты и вместе со стражниками пытаются оттащить Сатвана в сторону от беснующегося слона. Лицо царя было бледным и безжизненным, глаза были закрыты, но.. барабаны рокотали! И этот рокот накатывал, словно волна. Танду резко повернулся, оглядываясь на жену.
Она уже не кричала, а стояла, крепко расставив ноги, вскинув руки, широко раскрыв рот и высунув язык. На перепачканном пылью лице глаза её казались особенно яркими и огромными, а темные радужки были словно круглые угольки. Танду разглядел непролитые слёзы в глазах жены, и мгновенно понял, что происходит. Он уже видел такое.. Видел эту безумную ярость, которая охватывает, когда теряешь того, кого любишь..
— Остановите её! – заорал он, стараясь перекричать и грохот, и рёв, и испуганные крики. – Пока не поздно, остановите!
Если его и услышали, то не поняли. А тем временем Анджали начала свой чёрный танец. По-настоящему чёрный.
Левая рука её выметнулась вперёд, пальцы сжались, будто хватая что-то невидимое, а правой рукой она сделала резкое движение ребром ладони, будто воин, который схватив врага за волосы, одним ударом отсекает ему голову.
— Остановись! Опомнись! – надрывался Танду, пытаясь бежать к Анджали, но петля захлестнула ему горло, не пуская.
Конец верёвки был привязан к столбику хауды, закреплённой на спине слона, и теперь слон увлекал Танду за собой, наматывая верёвку на лапу.
Анджали встряхнула руками, повернулась на пятке, схватила невидимого врага за волосы правой рукой, отсекла левой.
Это движение называлось «чинам» – отсечение головы.
Танду знал, что оно означает. Танцор отсекал не только голову воображаемому врагу. Он отсекал собственные мысли, чувства и рассудок, полностью отдаваясь во власть безумия. Это была четвёртая ступень познания танца разрушения. И Анджали её достигла и переступила.