Кухарка для Дракона

Глава 38.

«- Диона, ты не убежишь от меня…

Я смеялась, чувствуя, как изумрудная трава щекочет голые ступни. Ветер остужал разгоряченное от бега лицо.

- Диона, - крепкие руки обхватили меня за плечи и развернули к себе лицом. Я посмотрела в смеющиеся голубые глаза склонившегося надо мной парня.

- Поймал, - прошептал он, - и хочу получить награду.

Тут же его губы накрыли мои, и я почувствовала сладость земляники на его языке.

- Риддик, прекрати, - нехотя отстранилась я, прерывая поцелуй, - что, если кто-то увидит…

- Ты моя невеста, - жарко прошептал мне парень прямо в губы, - а если кто слово скажет, узнает, насколько остр мой меч.

- Давай не будем спешить. Свадьба совсем скоро. Мне осталось всего месяц отучится в академии. Вот увидишь, твоя будущая жена будет самым известным зельеваром, - говорю я и прижимаю палец к трепещущим и жадным губам парня. А он в ответ целует его.

- И самым прекрасным, - добавляет Риддик, - я закажу твой портрет. Чтобы ты всегда была рядом со мной…

Мягко отводит мою руку, и я снова чувствую земляничный вкус его губ…»

- Ваше имя?

Я разлепляю тяжелые веки. Солнечный день сменился мраком каменных стен. А лицо влюбленно юноши заменило холодное лицо инквизитора.

- Диона Тайли, - хриплю я в ответ. Ответ вырывается сам собой.

- Вы изготовили яд для покушения на жизнь генерала Визарда Адьяра?

- Я не… - хочу прошептать, что не помню, но снова погружаюсь во тьму.

«Ты же хочешь отомстить? – спрашивает отец, не сводя с меня пристального взгляда.

- Хочу, - шепчу онемевшими губами. Голоса нет. Я его сорвала от крика, когда узнала, что Риддик погиб. Его казнили по велению генерала Адьяра. Он не щадил пленных.

- Это очень старая книга. В ней есть рецепт яда. Он убивает дракона внутри. Медленная и мучительная смерть. Ты же хочешь, чтобы он страдал? Как Риддик?

У меня хватает сил, чтобы кивнуть.

- Сделай это, - настойчиво твердит отец и вкладывает книгу мне в руки, - ты не только отомстишь за Риддика, но и поможешь истинному королю занять трон. Мы станем богаты. Будем жить во дворце. Сделай это, Диона. Я верю. У тебя все получится. Не зря же ты была лучшей ученицей в академии.

Я прижимаю книгу к груди. Думаю лишь о том, как этот Визард Адьяр будет умирать. Долго и мучительно. Я постараюсь.

Рецепт сложный, требует идеального умения разбираться в травах. Выверенных движений. Магического дара. Мой острый нюх меня не подводит, а месть толкает вперед. Я десять дней варю и настаиваю яд. Все время вспоминаю Риддика. Его последний поцелуй и слова:

- Я скоро вернусь. Война не продлится долго. И мы поженимся.

Но он не исполнил обещание. И в этом виноват был лишь один человек…».

Я трясу головой, отгоняя вязкое воспоминание. Горечь разлилась в груди. Тяжесть. Пробую вздохнуть и не получается.

- Вы изготовили яд, Диона Тайли? – режет слух ледяной голос.

А у меня хватает сил лишь кивнуть. Горячая влага капает на мои стиснутые на коленях ладони. Спохватившись, я тут же вытираю слезы с мокрых щек.

- Ваш отец продался врагам. И вы поддержали его, Диона Тайли, - шипяще врезается в голову голос инквизитора, - но возмездие настигло вас. Ваш род был казнен. Для вас же приготовили особое наказание. Но вам удалось сбежать. Как это произошло?

«Воспоминания накрывают меня лавиной. Я прикрываю веки и оказываюсь в богато обставленной комнате. Дверцы резного шкафа распахнуты, оттуда свисают рукава платьев. На полу зияет сундук, наполовину заполненный наспех сброшенными вещами и украшениями. Я не знаю, что брать. В руках у меня бессмысленный ворох вещей - теплое дорожное пальто, веер с перламутром, книга по зельеварению... Абсурдный набор для бегства.

Я дышу часто и поверхностно, пытаясь загнать обратно подкатывающую к горлу панику. Дверь с грохотом распахивается, ударяясь о стену. Комната мгновенно наполняется солдатами в чужой форме. Их тяжелые сапоги бесцеремонно шаркают по разбросанным одеждам.

От неожиданности я разжимаю пальцы. Пальто, веер, книга - все это с тихим шуршанием падает на пол, под ноги вражеским солдатам.

- Диона Тайли. Вы обвиняетесь в измене… в покушении на генерала Адьяра…

Я почти не воспринимаю слова. Все жду, что сейчас придет отец и все изменится. Но меня толчком выводят из комнаты. Я прохожу мимо нашего слуги, лежащего в луже крови. Следом мой брат. Он неподвижно лежит, так и не выпустив из руки меч. Дальше по коридору моя горничная…

Я механически переставляю ноги.

Меня вводят в парадный зал. На коленях стоят мой отец и младшая сестра. Несколько слуг.

Я слышу голос, зачитывающий приговор. Его исполняют практически мгновенно. Взмах меча и обезглавленное тело отца валится на пол. Крики сестры спустя мгновение стихают. Слуг выводят во двор. Меч не касается голов простолюдинов. На это есть веревка.

Я жду, судорожно вцепившись в подол платья. Ноги приросли к полу, а от ужаса я утратила способность чувствовать. Только глаза следи за каждым жестом моих палачей.

Сейчас моя очередь.

- Ты так легко не отделаешься… - с хриплым смешком ко мне подходит мужчина. На его груди приколот медальон высшего мага.

Меня ставят на колени. Рывком тянут за ворот платья, оголяя плечо. Магу подают раскаленный на огне жезл.

- Знаешь, что это такое? – спрашивает он, склоняясь.

Я чувствую запах гари и раскаленного металла.

- Твоя магия будет запечатана. Она сожжет тебя изнутри, - шепчет мне в лицо маг.

Я содрогаюсь всем телом. Наблюдаю, как раскаленный наконечник медленно приближается к моему плечу. Осознание всего накрывает меня с головой. В отчаянии дергаюсь, в тщетной попытке уклониться. Но вместо этого жар наполняет мою щеку.

- Надеюсь, ты будешь долго мучится, - слышу я последние слова, прежде чем потерять сознание.

Я прихожу в себя урывками. Не понимаю день или ночь. Как долго лежу в бреду. Лишь слышу приглушенные слова своих конвоиров.

Приказывают поить меня водой, чтобы я не сдохла раньше времени. Я сжимаю зубы и мне вливают воду силой.

А я молю о смерти. Это милосердней, чем ощущать непрекращающийся жар, что печет мои внутренности.

- Сдохла наконец?

Пинок ноги в бедро на миг приводит меня в чувство. Но я ничем не выдаю это.

- Грузи ее на телегу. Отвезешь подальше и закопаешь.

Воздух холодит щеки, и я снова прихожу в себя. Телегу нещадно трясет на ухабах.