Страница 78 из 79
Я сделал шаг к Ванессе. Теперь мы стояли близко, глаза в глаза.
— Это не вся правда, верно?
Она крепче сжала красную сумочку.
— Патрик не убивал Молли. И ты не убивала. Но в каком-то смысле вы оба ответственны.
В её левом глазу заблестела слеза.
— Я старалась. Я сказала ей...
— Ты рассказала правду. О себе... о том, кто ты на самом деле.
Налетел ветер, подхватил слезу и унёс с её щеки.
— Мы сравнили ДНК, чтобы подтвердить родство Молли и неопознанной женщины. Оказалось, они не родственницы. Тогда я попросил Реймонда провести ещё одно сравнение. Вот оно и совпало. Молли — не Уиллоу Чейз. Это ты.
Она глубоко вдохнула, задержала воздух на несколько мгновений и выдохнула неровно, охваченная страхом.
— Дневник принадлежал не Молли, а тебе. Ты её раскусила. Поняла, что она притворяется другим человеком и ведёт свою игру. Ты сама делала это два с половиной года, поэтому легко заметила. Накануне убийства ты встретилась с ней, велела отступить. Предупредила, что Патрик и его отец опасны. Возможно, она не поверила, посчитала тебя ревнивой женой. Тогда ты дала ей прочесть дневник. Найдя его в квартире, Патрик, естественно, решил, что это дневник Молли. Так подумали мы все. Если бы ты не попыталась предупредить её и не дала прочесть записи, возможно, она была бы жива.
— Она не понимала, с кем связалась. И понятия не имела, как далеко Джулиан зайдёт ради защиты сына. Которого, между прочим, ненавидел. Успех Патрика был нужен ему лишь ради собственных целей. Джулиан хотел ещё больше власти: управлять не только СМИ, но и страной. И всё же, как бы больно ни было, я чувствую себя убийцей Молли. Я дала ей дневник, хотя знала, что ей нужно быть осторожнее. В конечном счёте он и погубил её. Как и поступок Патрика. Он прочёл первые две страницы, больше, по его словам, не смог. Решил, что Молли — Уиллоу Чейз и пришла мстить. Позвонил отцу, и Молли погибла. Мы оба её убили, Эдди.
— А Джулиана ты всё это время собиралась убить? Долго же пришлось ждать ради смерти одного старика.
— До нашего последнего разговора в манхэттенском доме я думала, что Терезу убил Патрик, а потом скрыл это. В детстве мы с Терезой были близки. После смерти родителей связались не с теми людьми. Я подсела на героин и отдалилась от сестры. Когда выбралась из этого кошмара, узнала, что она пропала. Якобы утонула. Да моя сестра переплыла бы реку у нас за спиной! Я сразу поняла: случилось что-то ужасное. Нашла старого копа, Пола Винчестера, но не могла раскрыть, кто я и зачем задаю вопросы. Не знала, можно ли ему доверять. Однако мне показалось, что он боролся за правду о её судьбе, а кто-то заставил его за это пострадать. Тогда я решила, что так этого не оставлю. Меня не было рядом, когда Тереза во мне нуждалась. Она была единственным хорошим человеком в моей жизни. Мы слишком часто позволяли мужчинам причинять нам боль. Я решила заставить убийцу сестры заплатить. Хотела отомстить. Хотела смерти Патрика.
— Почему же не сделала этого раньше? Зачем вышла за него замуж? Почему не убила при первой возможности?
— У жизни наркоманки есть одно полезное свойство: знакомишься со множеством преступников. Я сблизилась с одним парнем, встречалась с ним ради наркотиков. У него были деньги, он умел прятаться и подкупать полицию. Он научил меня создавать фасад, сквозь который никто не пробьётся. Становиться другим человеком. Но сам он мог это делать лишь благодаря деньгам. Ты знаешь, как всё устроено, сам видел. На людей с властью закон не распространяется. А в Америке власть дают деньги. Если я хотела безнаказанно убить человека, которого считала убийцей сестры, мало было просто лишить его жизни. Нужно было отнять у него всё. Его власть.
— То есть деньги.
— Они не нужны были мне для себя. Мне нужна была власть, которую они дают. Власть, позволяющая стоять над законом. Достичь этого можно было лишь одним способом.
— Условие в твоём брачном договоре о сроке брака, — сказал я. — Если бы вы развелись или с ним что-то случилось в первые два года, ты не получила бы почти ничего. Права на долю состояния возникали только через два года.
— Я собиралась сделать это на вечеринке в честь второй годовщины свадьбы. В том самом доме, где, как я считала, он убил Терезу. Но вечеринку отменили, погибла Молли, а затем мы с Патриком поговорили по душам. Он рассказал правду о моей сестре. Если долго блуждать в грязи лжи, правда сверкает, словно бриллиант. Мы заключили сделку. На суде должны были выглядеть врагами, чтобы никто не заподозрил нашего союза. Был один человек, разрушавший наши жизни, и мы решили его остановить. Джулиан расчленил тело моей сестры. Скрывал от меня её смерть. Выбросил её, как мусор. Именно с этого начался мой путь. А ложь и убийства лишь множились. Он убил Молли, годами мучил Патрика и, возможно, даже забил насмерть его мать. Его нужно было остановить.
Прежде чем задать следующий вопрос, я напрягся. Ответ определит, что будет дальше.
— Я едва не погиб. Блок и Лейк тоже. Другим повезло меньше. Поэтому мне нужно спросить, а тебе — ответить честно. Помни, я распознаю ложь. Ты сказала Патрику, что Блок и Реймонд обыскивают дом в Хэмптонсе?
— Да. Но отцу он не говорил. Это были адвокаты, «Бьюкенен и Дафф». Как только их младший сотрудник позвонил, они предупредили Джулиана. А тот велел Деккеру вызвать маляров — как прежде с Терезой и Молли.
— Зачем ты рассказала Патрику?
— Мне нужно было его доверие. Если бы он узнал о вашем расследовании в доме и о смерти Терезы, то решил бы, что я тоже знала. Подумал бы, что я веду двойную игру. Отец всегда называл его слабым. Мне нужно было быть рядом и проследить, чтобы он довёл план до конца. Клянусь, я не хотела подвергать твою команду опасности.
— Полагаю, Патрик не знает, кто ты на самом деле?
Она покачала головой.
— И не узнает. Он считал Уиллоу Молли. Я не стала его разубеждать.
Я посмотрел на сапоги Ванессы, наклонил голову и разглядел лежавший за ними предмет.
— Расскажешь, кем была Молли? А ещё лучше... — Я указал на землю. — Покажи.
Она отступила в сторону и подняла чёрную спортивную сумку «Найк» с белой галочкой.
Протянула её мне. Другой рукой крепко держала красную сумочку.
Я поставил спортивную сумку на землю и раскрыл.
Внутри лежали телефон, ноутбук, блокнот и небольшая фотография в рамке. На снимке мужчина лет пятидесяти-шестидесяти, седой, в элегантном костюме, держал на руках маленькую девочку.
— Крови в сумке нет. Головы там никогда не было. Молли отдала мне свои вещи на случай, если Патрик вернётся и начнёт переворачивать квартиру. Нужно было забрать и её саму.
— Думаю, она понимала риск, — сказал я.
— Здесь Молли с отцом. Молли — её настоящее имя. Но фамилия не Грин. Она Молли Черри. Это единственный снимок Молли с отцом Борисом, который много лет работал на Джулиана. Через неделю после съёмки Джулиан уволил Бориса. Патрик при этом присутствовал. Он рассказывал мне, как жестоко отец обошёлся с человеком. Патрик считал, что Джулиан уволил Бориса, чтобы преподать сыну урок жестокости и беспощадности в бизнесе. Через полгода Борис Черри прыгнул с крыши своего дома, и семья распалась. Мать Молли спилась и умерла ещё через три года. Детство Молли провела в приёмных семьях. Опекунов гораздо больше интересовал её трастовый фонд, чем горячий ужин для девочки или забота о ней. К совершеннолетию у неё не осталось ничего: ни денег, ни будущего, зато была запись о правонарушениях в подростковом возрасте и семья, которую она винила во всём. Она знала, что сын — самое важное в жизни Джулиана. Он хотел для Патрика политической власти. Молли решила подобраться к нему и найти компромат, который всё разрушит. А если не получится — рассказать прессе всю правду об их романе. Я не осуждаю её за попытку. Сама делала то же самое.