Страница 45 из 79
Он умолк, повернулся к экрану и посмотрел на фотографию жертвы.
Присяжные проследили за его взглядом.
Не произнеся больше ни слова, Райли вернулся к столу обвинения и сел. Присяжным оставалось смотреть на молодую Молли Грин. Олицетворение юности, жизненной силы и всех возможностей будущего. Нельзя было смотреть на нее и не чувствовать горечи от столь рано оборвавшейся жизни.
Я видел печаль на лицах присяжных. Некоторые перевели сочувственные взгляды со снимка Молли на Ванессу, и выражения лиц ожесточились.
Молодые прокуроры часто прибегают к такому приему, компенсируя недостаток опыта. Многому на юридическом факультете не учат, и в суде это тоже постигаешь не сразу. Нужно время. В первые годы адвокаты сосредоточены на доказательствах, показаниях, голых фактах.
Но они еще не умеют завоевывать сердца присяжных.
Предполагается, что приговор по делу об убийстве — беспристрастная оценка доказательств, и ничего больше.
Так работает закон.
Но люди устроены иначе.
Обычные люди умеют прекрасно рассуждать. И все же большинство решений мы принимаем сердцем, а не разумом. Молодые прокуроры этого еще не поняли.
Так происходит каждый день и с каждым решением. Главный операционный директор «Форда» Кумар Галхотра однажды сказал: создание автомобиля требует сотен тысяч рациональных решений ради одного эмоционального решения покупателя.
Рациональная сторона речи Райли была безупречна. Мне не к чему придраться.
Его клинки были остры как бритвы.
Первую кровь он уже пустил.
Судья Элизабет Таннер, сравнительно недавно назначенная женщина под шестьдесят, спустила очки на кончик носа и посмотрела на меня. Как и всех судей, ее назначили политики. Ходили слухи, что ради должности судья Таннер оказала немало услуг. Плохой знак. Я решил не спускать с нее глаз.
Теперь моя очередь.
Вступительная речь защиты.
Я знал, что делать. Тысячу раз это делал.
Встал, вышел из-за стола и остановился перед присяжными в центре зала, точно там же, где стоял Райли. Психологический прием: если я займу его место и расскажу другую версию, она прозвучит весомее. Присяжные глубже воспримут ее как подлинную альтернативу. Словно я поднесу зеркало и переверну отражение.
В голове нарастало давление.
Я обернулся, окинул взглядом людей на скамьях для публики. Гарри сидел у стола защиты рядом с Ванессой и не сводил с меня глаз. За ним, в конце второго ряда, расположилась Восс с ручкой и блокнотом. Ванесса по моей просьбе отказалась от ее услуг, и причин приходить сюда у Восс не было. В деле о разводе интересы Патрика представляли Бьюкенен и Дафф. Все только начиналось, но мы уже использовали развод для помощи защите. Сегодня Блок получила задание, связанное с бракоразводным процессом. Самому разводу ее работа не поможет, зато, возможно, поможет нам здесь.
Как правило, бракоразводными делами я не занимался. Они грязнее уголовных и сложнее: два человека когда-то хотели прожить вместе всю жизнь, а теперь ненавидят друг друга и мечтают выпотрошить бывшего партнера. И это в простых случаях.
Здесь речь шла о деньгах. О чертовой уйме денег. Бьюкенен и Дафф предприняли все обычные для защиты Вандерпулов меры, включая брачный договор с железобетонным условием о сроке действия ограничений. Такие условия определяют, как права супругов меняются с течением брака, и защищают Патрика. Здесь договор практически лишал Ванессу супружеских прав до второй годовщины свадьбы.
Этот рубеж она прошла, но впереди ждала серьезная борьба.
Сейчас развод не имел значения. Если ее осудят, она не получит ничего. Этот процесс был важнее.
Зал суда заполнили журналисты и политики. Дело в любом случае отразится на надеждах Патрика на выборах. Вопрос лишь в том, пройдет ли по поверхности слабая рябь или накатит волна, которая похоронит его карьеру под пятном секса и убийства.
Я знал, чего хотел.
Закрыл глаза.
Вдохнул.
Представил Ханну Тубловски, счастливо поливающую фикус у окна своей квартиры.
Открыл глаза.
Раскрыл рот.
Все внимание — присяжным.
И заговорил:
— Уважаемые присяжные, не сомневайтесь: подобных дел этот суд еще не видел. Решение, которое вы примете в конце процесса, станет самым важным в вашей жизни, потому что от него зависит жизнь моей клиентки. Неважно, что у нее красивая одежда, деньги в банке и то, что некоторые называют привилегиями. Она вправе рассчитывать на такое же отношение, как любой другой гражданин. Но будем откровенны: с ней обращались совсем не так. Моя клиентка стала жертвой тяжелой несправедливости. Полиция назначила ее виновной в этом убийстве. Других возможных подозреваемых даже не рассматривали. Вместо того чтобы выяснить, что на самом деле произошло с Молли Грин в ночь на семнадцатое февраля, следователи стремились лишь к тому, чтобы мою клиентку осудили за убийство. Еще раз посмотрите на жертву…
Я намеренно оставил на экране улыбчивое, полное жизни молодое лицо Молли. Чтобы противопоставить версии Райли ее зеркальное отражение.
Рассказать эту историю иначе.
Взять сильнейшее доказательство прокурора и обратить против него.
— Эта девушка заслуживает справедливости. Ее требует наш город и наша система правосудия. Мистер Райли не хочет, чтобы вы увидели истину. Он хочет обвинительного приговора для Ванессы Вандерпул. Хочет защитить влиятельных людей, окружавших эту девушку при жизни и причастных к ее смерти. Вот присяга, которую вы принесли: добросовестно судить подсудимую и вынести правдивый, честный вердикт на основании доказательств. Прошу вас помнить о ней. На ней стоит наше общество. Она станет светом, который проведет вас через процесс. Сегодня и каждый день суда несите этот горящий факел. Следуйте за светом и, главное, за своим сердцем. К концу процесса вы всей душой будете знать, кто действительно убил Молли Грин. И это не молодая женщина за столом защиты.
Я помолчал и оглядел присяжных. Семь женщин и пятеро мужчин снова смотрели на фотографию Молли. Но теперь я увидел в их глазах нечто иное. Грусть оставалась. Некоторые выпрямились, моргнули, вновь посмотрели на ее лицо.
На подсудимую теперь никто не смотрел с ненавистью или презрением.
Я хотел показать присяжным зеркальное отражение версии обвинения: в нем должно проступить совсем другое лицо. Лицо настоящего убийцы.
Пока для зеркала была готова лишь небольшая рама. Поверхность оставалась мутной, отражение искаженным. В ходе процесса мне предстояло прояснить его.
И увести взгляды от Ванессы.
Я сел рядом с ней и успокаивающе похлопал по запястью. Она прошептала:
— Спасибо тебе за это…
— Пока не благодари, — тихо ответил я. — Нам еще далеко идти. Прежде чем станет лучше, будет хуже.
— Ваша честь, — сказал Райли, — обвинение вызывает первого свидетеля, Элисон Карим.
Началось.
Глава 34
Эдди
Пока Элисон Карим клялась говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды, я сидел и думал, солжет ли она.
Закончив присягу, она села. Судья Таннер, чьи серебристые волосы почти каждое утро искусно укладывали в салоне, приветливо улыбнулась свидетельнице.
Раньше я не выступал у судьи Таннер и не знал, как она мыслит. Зато знал: десятилетиями она была адвокатом некоторых из самых коррумпированных компаний в мире, защищая их от закона.