Страница 814 из 815
Вот только спустя мгновение Дознаватель был уже тут как тут. Он уже осознал, что моя защита уничтожена, что я беспомощен. Гнев прошёл, сменившись ненавистью:
— Твои близкие пожалеют о том, что ты только что сделал. Они будут умирать, проклиная тебя и тот момент, когда они с тобой встретились. Хочу, чтобы ты знал это. Чтобы твоя смерть не была лёгкой. Умри!
Дознаватель занёс меч и даже начал его опускать, но что-то произошло. Раньше, чем остриё достигло цели и оборвало мою жизнь, мне на грудь упала какая-то мелочёвка и раздался голос Кималя Саренто. Тот самый, к которому все привыкли — ехидный и с нотками издёвки.
— Не думаю, что это хорошая идея. Неужели уважаемый Дознаватель желает уничтожить наш мир?
Меч замер. Существо Хаоса медленно повернуло голову в сторону. Что там происходит я не видел — мешал алтарь и давление.
— У тебя нет права вмешиваться, Безымянный. Это дела Хаоса.
— Разве? Да, точно, не могу вмешиваться в дела Хаоса и людей. Удивительно. Так я и не собираюсь вставать грудью на защиту эрцгерцога Валевского. Нет, уважаемые служители Хаоса. Всё намного интересней и… вот и всё, точка невозврата пройдена. Теперь у вас нет возможности меня уничтожить.
— Эрцгерцог Валевский наш. Он нарушил приказ. У тебя нет права вмешиваться, Безымянный! Ты это знаешь. Убери свою защиту и дай мне завершить начатое. Эрцгерцог Валевский должен умереть!
— Вот, возвращаемся к тому, с чего начали. Собственно, эрцгерцог Валевский. Есть одна проблема, уважаемый Дознаватель, и заключается она в том, что я не могу позволить вам завершить начатое. Привязался я к этому молодому человеку. Хочется, чтобы он жил и дальше.
— У тебя десять секунд, Безымянный, чтобы убрать свою защиту. Если ты этого не сделаешь, будешь изгнан! Туда же, где находится Бездна. Проведёшь остаток дней в сплошном «ничто».
— Угрожать вздумали? Хорошо, я тоже умею угрожать. Собственно, вот вам моё слово — если Валевский умрёт, в этот же миг я сделаю то, на что не хватило духу ни у одной из действующих сил. Я прикончу себя. Клянусь Хаосом, который меня возродил, я сделаю это. Защита убрана. Можешь убивать своего эрцгерцога. Своё слово я сказал.
— Ты не сможешь! Ты только что получил небывалую силу. Твоя жадность, о которой все знают, не позволит тебе этого сделать!
— Ты сам-то себя слышишь? Десять минут назад я пожертвовал жизнью ради того, кого считаю своим приёмным сыном. Что изменилось? Разве то, что теперь у меня есть возможность уничтожить тех, кто убьёт его. Уничтожить Хаос. И прекрати называть меня Безымянным. Я уже выбрал себе имя. Порядок. Отличное имя для силы первой орбиты. Мой цвет зелёный. Всегда его любил. Да, у меня нет права защищать Валевского. Он человек и полностью отдан Хаосу. Но у меня есть право распоряжаться своей жизнью. Своей новой силой. Как я сказал, точка невозврата пройдена, и ты об этом прекрасно знаешь. Убивай Валевского и давай покончим со всем этим. Либо снимай блокировку. Того и гляди, придушишь мне последователя.
Дознаватель думал долго. Но с каждой секундой давление, что он порождал, становилось всё меньше и меньше, пока окончательно не исчезло.
— Твои условия? — раздался голос Инквизитора. Сейчас я мог сесть, чтобы оценить ситуацию, но влезать в разборки высших сил неправильно.
— Вы оставляете Валевскому и его близким жизнь. Уходите из Кострища. Перестаёте на него давить. Начинаете договариваться, если вам что-то потребуется. Собственно, всё остальное в процессе. Я готов гарантировать стабильность орбиты и установления баланса в мире. Ни одна бомба древних больше не рванёт. Порталы, механизмы и всё, что я получил от других сил, уже возвращено в мир. Минотавры меня признали и готовы выполнять свою функцию. Вам же это требовалось? Так наслаждайтесь установившимся миром. Зачем вам нужен Валевский?
— Мы умеем ждать, Порядок. Через тысячу лет у бомбы закончиться заряд, и она станет беззубой. Ты готов познать наш гнев? За тысячу лет тебе понравится жить.
— Вот как заряд закончится, так сразу и приходите, — усмехнулся Кималь… усмехнулся Порядок. Наверно, так будет правильно его называть. — Сейчас же, как мне кажется, у вас много дел. Вскоре эрцгерцог вернётся в свой город, к этому моменту вас в нём уже быть не должно.
Раздался щелчок, и Дознаватель испарился, а вместе с ним и вся серость окружающего мира. Вернулись краски, звуки, даже ветер. Послышались шаги и из-за алтаря вышло существо. Внешне оно походило на Кималя Саренто, но чудовищная аура зелёного цвета показывала всем, что к человеку этот монстр не имеет никакого отношения. Наполненные зелёным светом глаза уставились на меня и где-то в районе груди стало жечь.
— Ты амулет-то надень, а то сгоришь. Человек не может находиться рядом с силой первой орбиты. Даже с её аватаром.
Выполнить рекомендацию оказалось непросто, но я справился. Давление и жжение в груди исчезло, что позволило мне усесться.
— Первой орбиты?
— Что тебя удивляет? Значит, когда вкалывать силу Скрона и Света — это мы запросто, а подумать о последствиях — это уже чересчур? Да, мой бывший наставник, первой. И да — это не моё настоящее тело. Это аватар. Проекция, созданная для того, чтобы общаться с Хаосом и особо прыткими эрцгерцогами. Настоящий я сейчас обживаю своё новое жилище.
— Кострищ?
— Смотрю, Хаос совсем выжег тебе мозги. Я же тебе человеческим языком только что сказал, что моё присутствие уничтожит всех, кто не имеет защиту. Причём на довольно большом радиусе. Так что я поселился в глухом, идеальном для себя месте. В бывшем логове гениев древних. Слишком мне понравился их интерьер. Так что о книгах пока можешь забыть. Словари я тебе, так и быть, выдам, но остальные придётся зарабатывать.
— Разве главному последователю Порядка нельзя получить доступ к книгам просто так? — не удержался я от сарказма. Полагаю, разговор об электронных книгах сейчас нужен меньше всего.
— Главный последователь Порядка? Это ты о себе, что ли? Нет, мой бывший наставник, на эту роль ты не годишься. Вот никак! Ты кто угодно, только не главный последователь. Да и не нужно тебе это — исполнять свою волю я назначу другого. Тарра Лойд, полагаю, уже засиделась в ректорах. Пора ей на повышение. Ты же сиди в своём Кострище, развивайся и приноси мне пользу.
— И что, вы действительно могли покончить с собой, если бы меня убили?