Страница 204 из 815
Карина Фарди уже была в общем зале, конечно же в соответствующей её величию зоне. Дочь герцога растворилась в центре всеобщего внимания, чувствуя себя в нём как рыба в воде. Гости заискивали с графиней, вываливали на неё горы комплиментов, наперебой предлагали подарки, от которых Карина с деловитым видом отказывалась. Дочери герцога не пристало принимать дары от непонятных баронов и даже виконтов. Меня девушка заметила, но демонстративно отвернулась, делая вид, что меня вообще не существует. Лично меня это более чем устраивало — чем меньше мы общаемся, тем меньше мне придётся бороться со своим желанием её придушить. Я подошёл к карточному столу и начал смотреть за раздачей. Шесть человек играли в покер, ставки были небольшие, больше на интерес, и ни о каком крупье речи в данном случае не шло. Игрокам приходилось самостоятельно раздавать карты.
— Ждёте очередь? — неожиданно раздался чей-то голос, и я понял, что обращались ко мне. Обернувшись, я увидел улыбающегося толстяка. Габаритами он превосходил даже Зурган Шора. Что-то в толстяке показалось мне странным и не с первой попытки я понял, что он является представителем Шурганской империи. Излишний вес мастерски скрывал раскосый разрез глаз.
— Нет, просто смотрю, — ответил я, отходя в сторону. Неожиданное появление шурганина мне не нравилось. Судя по тому, что поведали слуги падишаха, которых действительно пришлось оставить в посёлке, Безликий желал доставить меня в Кострищ и с караваном отправить своему господину.
— Позвольте представиться — потомственный купец, обладатель каравана из двадцати верблюдов, гарема из десяти наложниц, двух великолепных сыновей и чудесного сада неподалёку от дворца падишаха Баязида Третьего, Хасан Кера к вашим услугам.
— Зачем мне ваше имя? Я не напрашивался в друзья или в гости.
— Прошу прощения за мою бестактность и назойливость, конечно же вы правы — вы не обязаны представлять и тем более приветствовать обычного купца из другой империи. Хочу объяснить столь дерзкий поступок — сегодня я стал невольным свидетелем того, как вы заселились в эту достойнейшую гостиницу вместе со своей спутницей. Сейчас она, как роза, цветёт и благоухает под вниманием других достойных жителей этой славной империи, в то время как у меня нет ни единого шанса подойти к ней и представиться. Мешает природная скромность.
— В то время как подойти ко мне эта природная скромность не стала помехой?
— Вы же мужчина, должны понимать, как тяжело найти правильные слова в присутствие столь прекрасной девы. Я буду вашим должником, о безымянный юноша, если вы сможете представить меня этой очаровательной Карине Фарди.
— Вы даже знаете, как её зовут?
— Весь «Красный гусь» знает, кто заселился на пятой этаже. Дочь герцога Одоевского слишком знаковая фигура, чтобы упускать её из виду.
— Боюсь, что я вам не помощник. Как видите, графиня Фарди находится в той части зала, куда меня просто не пустят. Да и желания туда идти нет никакого. Вам придётся найти себе другого помощника. Всего доброго!
— Не поймите меня неправильно, но никто другой во всём Кострище не сможет мне помочь так, как вы. За столь дерзкую просьбу я готов заплатить вам двадцать золотых. Такая огромная сумма всего лишь за знакомство.
— Видимо, вы меня не услышали, — я начал закипать. Назойливость торговца бесила. — Я не стану знакомить вас с Кариной Фарди.
— Молодой человек, вы выкручиваете мне руки. Понимаю — торговля у вас в крови. Назовите свою цену. Уверен, мы сможем договориться.
Я развернулся и отправился на улицу. Желания находиться в общем зале испарилось, как дым на сильном ветру. Меня всегда бесили назойливые люди, тем более такие неприятные, как этот толстяк. Солнце уже садилось за горизонт и город медленно передавал бразды правления явившимся беднякам. Если их и днём было достаточно много, то сейчас перед гостиницей образовалось целое море попрошаек и крестьян всех мастей. На меня внимания никто не обратил. Несмотря на качество одежды, внешне она выглядела обычным костюмом охотника. Достаточно удобно, чтобы затеряться в толпе — больная часть горожан носила примерно такую же одежду. За свою жизнь я не опасался — вряд ли среди паломников найдётся тот, кто сможет пробить мою защиту. В крайнем случае начну стрелять из «Тёмного шипа».
— Я точно говорю — это был епископ! — донёсся до меня чей-то возбуждённый голос.
— Брешешь! Не станет наш благодетель встречаться с какими-то бандитами!
— Зуб даю! — настаивал голос. — Я под крышу забрался, чтобы покемарить, потому меня и не заметили. Епископ то был, точно говорю! Что я, не узнаю того, кто в прошлом году мимо меня прошёл, но так и не выбрал?
— И что, целая повозка?
— До краёв! Те, кто был в повязках, сверились со списком, а потом отдали епископу небольшой свёрток. Совсем на золото не похоже. Я лежал, даже дыхнуть боялся. Те, что в повязках, с охраной были. Страшные, аж жуть! Чуть не обделался, пока там лежал. Потом все разошлись, так я и сбежал.
— А повозка? Куда повозка поехала?
— Скрон её знает. Я от страха себя не помню, а ты про повозку.
— Да брешет он всё! — встрял третий голос. — Наклюкался, небось, вот и приснилось ему. Перегар даже отсюда чую!
— Это я потом уже, для храбрости! — запротестовал первый. — Не каждый день смерть перед носом ходит. Не отошёл ещё я — это же час назад-то было. Те, что в повязке, страшные были. От них словно жутью какой-то несло. Не, братцы, как хотите, а я домой пойду. Видно, и в этом году мне не судьба быть выбранным. Благодетеля-то я уже видел. Всё, прошла моя удача стороной.