Страница 2 из 98
Пашен вокруг поселения было не слишком много, земля на севере к земледелию располагала не очень. Зерно везли из соседних королевств – Гертона или Брамтора, а раньше закупали в Балакии и доставляли по морю. Правда последние десять лет торговля с югом не особо клеилась, ведь Брихольм, захваченный северянами, де-юре принадлежал Редалии. Балакия, граничившая с теперь северянскими землями, тоже влезла в передел территории. Из-за этого земли некогда проклятого герцогства до сих пор оставались территорией раздора, а о нормальной торговле не шло и речи.
Незаметно для себя Лейф добрался до родного подворья. В принципе ничего особенного: длинный дом, разделенный на две части для людей и скота, рядом сарай для дров или торфа, под отдельной крышей телега, хотя лошадей их семья не держала, а также баня, топившаяся по-черному. Двор окружает невысокий плетень – просто граница, но никак не реальная защита. Приоткрыв калитку, Лейф запустил овец вовнутрь. У распахнутых ворот хлева уже ждала сестра, тоже слышавшая рожок пастуха и вышедшая встретить скот.
Потрепав Фриту по таким же рыжим и волнистым как у него волосам, парень зачем-то спросил:
— Мать не вернулась еще?
— Нет, заходила с поля, а потому ушла к соседке.
— Снова ткут?
— Надо же приодеть брата к свадьбе.
Лейф поморщился. Обычно женщины ткали и вязали зимой, когда другой работы особо не было, но в преддверии праздника приходилось заниматься этим сейчас. Все из-за того, что во время холодов работали над парусами для рыбацких лодок. Этой мысли Лейф, как всегда, улыбнулся – корабли были важнее свадьбы братца.
— Чего ты? — Фрита мило сморщила носик, так как умела только она. — Опять о Халконе плохо думаешь?
— О брате только хорошее, — хмыкнул парень. — Помочь тебе чем-то?
— Натаскай воды скоту и ступай ешь, я рыбы потушила с зеленью.
— До Финна дойду, как вернусь поем.
Девчушка недовольно цыкнула языком, уперев руки в боки:
— Опять ты к дружку своему собрался…
— Вот не надо! Ты мне мать сейчас напоминаешь.
Парочка переглянулась, а затем одновременно прыснула. Лейф подхватил пару деревянных ведер и пошел к колодцу. Фрита скрылась в хлеву, видно хотела проверить все ли в порядке с овцами. Лопоухий Хунд убежал за ней, явно надеясь получить какую-нибудь вкусняшку.
Набрав первое ведро, юноша зачерпнул из него немного воды и хорошенько умылся, пытаясь хоть немного спастись от жары. Невольно он глянул на себя в отражении, отметив, что ему вновь не помешало бы побриться. В отличие от его лучшего друга Дагфинна, у Лейфа борода росла не очень, и парень предпочитал ее сбривать. В остальном же… Лицо, как лицо, ничего выдающегося, каким-то красавчиком рыжий себя не считал. Хотя деревенские девчонки на него вроде как частенько засматриваются. Из интересного в своей внешности Лейф отмечал лишь бледные веснушки на щеках, уже предчувствуя, как к середине лета они вновь наберут цвет. Ну и, пожалуй, шрам на правой щеке, словно от колотой раны. Выглядит, конечно, мужественно, но о возникновении его рыжий старался не распространяться. А, ну и волосом он пошел в покойного отца, как цветом, так и легкой кудрявостью.
С водой парень закончил быстро, налив корыто и овцам, и еще не пришедшей корове. Уток Фрита уже обслужила сама, а кур их семейство не держало, как и все Фармонте, Лейф даже не задумывался почему.
Напоследок еще раз потрепав сестру по волосам, за что заработал недовольное ворчание, парень поспешил вниз по тропке. Дом кузнеца Скёльда – отца Финна, находился на другом конце Формонта, ближе к реке. Ремесленник все намеревался выстроить водяное колесо, чтобы с его помощью ковать металл огромным молотом. Так делали в центральных королевствах – Салконе и Мидене, богатых на руду, которую они с удовольствием скупали и в не таком богатом Накоре. Эти страны славились своими качественными бригантинами, которые быстро раскупались соседями, но куда серьезнее были их кирасы. Продавать их за границу никто не спешил и Лейф уже не раз слышал, что скоро быть войне между тем же Салконом и Балакией за выход к морю.
Снова в голову лезла какая-то ерунда. Юноша часто замечал за собой, что постоянно улетает мыслями куда-то далеко, мало обращая внимания на происходящее вокруг. Оставалось надеяться, что по дороге он ни с кем не забыл поздороваться, погрузившись в себя. В деревне хватало злопамятных людей, а ведь ему здесь еще жить и жить…
Из кузни на дворе Скёльда доносился звон металла. Лейф на всякий случай глянул, нет ли кого во дворе, а затем пошел в обход плетня. Хильду, мать Финна, он немного побаивался, уж больно та была строга. Даже строже его собственной матери.
Повезло, что у наковальни работал сам Дагфинн, перековывая какой-то лом в аккуратные чушки. Своего железа в Фармонте было не особо много, приходилось далеко ходить за рудой, которую копали на болоте, на том же месте сушили, плавили в крицу и тут же проковывали. Лейф пару раз помогал другу в этом деле, когда им в доме требовался какой-то новый железный инструмент. Работа была, если честно, тяжелая и грязная, особенно по началу. Но Финну это дело нравилось, ковалем он был хорошим.
Помимо Дагфинна в кузне был еще его младший братец Сван, качавший меха. Вообще семья у них была большая, четверо парней и две девчонки, хотя двое старших уже женились, а один и вовсе обзавелся своим домом. Второму пока приходилось ютиться у родителей, стройку вроде как запланировали на это лето.
Лейф коротко свистнул, привлекая внимание друга, зайдя с задних дверей. Финн, бросив взгляд в его сторону и кивнув, вернулся к работе, обратившись к брату:
— Сван, сбегай домой, принеси попить.
— Качать больше не недо? — парнишка с облегчением вытер пот со лба.
— Завтра остальной лом докуем, там мелочь осталась. Для нее все равно надо печурку небольшую из глины складывать, сама на себя не прокуется.
Малец понятливо кивнул и вприпрыжку поспешил домой. Лейф прислонился к косяку, достал из поясной сумки флейту, но тут же вернул обратно. Друг заметил его движение и усмехнулся:
— Играй. Мамаша к твоей ушла или у кого они там ткут?
— У соседки, — Лейф с удовольствием снова достал флейту и заиграл плясовую.
Финн, подстраиваясь под мелодию, отбивал такт молотом и, быстро закончив с уже едва красной заготовкой, отбросил ее в бадью с водой. Небольшое облачко пара поднялось к потолку. Поворошив угли кочергой, кузнец вышел на улицу к другу, чтобы ополоснуться в бадье.