Партия на любовь

Сидеть на капоте было неудобно. Скользко. Пришлось снять носки для лучшей сцепки с поверхностью. Надеюсь, я заболею, и этого говнюка до смерти замучит совесть. Пока его не было, я начала замерзать. Несмотря на лето, ходить по ночам в футболке, джинсах и без обуви – так себе идея.

Лишь когда похититель показался в дверях фургончика, я поняла, как сглупила. Он ведь не закрывал машину, только вытащил меня из нее. А значит, я в любой момент могла свалить не попрощавшись. Застонала от собственной тупости. Прав был Киря, когда обзывался. Пожалуй, больше не буду на него злиться.

Максим быстро приблизился и вручил мне картонную подставку с двумя огромными стаканами кофе. Сам же откинул крышку громадной коробки и продемонстрировал содержимое с довольной улыбкой.

– Спрашивал пончики от стокгольмского синдрома и даже абьюза, но там были только классические, поэтому взял все вкусы на пробу.

У меня аж слюни потекли, когда увидела коробку, доверху заполненную вкусными пончиками. Я ведь не ужинала, да и в обед почти ничего не съела. В общаге были только чипсы с моим нелюбимым вкусом. Поэтому, не дожидаясь приглашения, я схватила верхний с розовой глазурью и разноцветной посыпкой.

– М-м-м… – из груди вырвался не сдерживаемый стон наслаждения.

Все стало неважно. Замерзшие ноги, ночная прогулка с назойливым типом, побег из общаги, предательство брата, ведь это и близко не стояло с насыщенным клубничным вкусом, от которого у меня внутри аж все запорхало.

Я доела первый пончик в три укуса, потянулась было за следующим, но замерла на полпути. Максим так и стоял, не шевелясь с этой коробкой в руках. Только рот слегка приоткрылся и глаза будто помутнели. Я чуть не подавилась от этого зрелища.

– Господи, ты точно фетишист, – я рассмеялась, вытащив кофе из подставки. – Жуть, пончиковый маньяк, кто бы мог подумать? Что скажет пресса? А твои фанаты? Они в курсе твоих предпочтений?

– Что? Нет, ты не так все поняла. Просто, я же не шутил, когда сказал, что ты мне очень понравилась. И с каждой секундой это чувство растет, – взволнованно ответил Максим, ставя коробку рядом со мной на капот.

– В какой ужасной книжке по подкатам пишут такие советы? – Отчего-то я улыбалась. – Ты же медийная личность, скажи в каком-нибудь прямом эфире, чтобы ее сожгли за плохие советы.

– В той же, где учат так чертовски соблазнительно есть пончики на стоянке посреди ночи, сидя на капоте машины босиком.

Я отпихнула его ногой от себя подальше и взяла следующий пончик. Он не испортит мне поедание непроверенной еды из сомнительной забегаловки. Я наигранно попыталась откусить пончик так, будто действительно собиралась его соблазнить, но сама себя подвела и рассмеялась. Аж слезы из глаз брызнули.

Он присоединился ко мне. Вместе мы придумали игру: укус за факт. Чем больше хочешь сделать укус, тем более весомый факт о себе должен рассказать. Не знаю, зачем я согласилась на все подряд, но это звучало весело.

Максим оказался интересным парнем. Интереснее, чем о нем писали в интернете. Его родители были профессиональными спортсменами. Их родители – тоже. Детям в семье разрешалось самостоятельно выбрать вид спорта, но только один раз. Дальше ребенка тренировали строже, чем взрослого, чтобы вырастить настоящего чемпиона.

Ему нравились фантастические фильмы, а мне – дорамы. Он любил слушать рэп, а я – k-pop. Мой любимый цвет – розовый, его – синий. Мы перебирали факт за фактом, но находили только различия между нами. И это забавляло. Я надеялась, что хоть что-нибудь оттолкнет озабоченного пончикофила, поэтому, не стесняясь, рассказывала самые нелепые факты о себе.

Об учебе на интернет-маркетолога, о несистемных попытках вести блог, о неспособности заполнить резюме для поиска подработки. О том, как делю комнату с братом и как сложно выжить в замкнутом пространстве с подростком. Не заметила, как стала делиться личным: про подруг, переживания о будущем, страхе нереализации и полного жизненного провала.

Не заметила я и как закончились пончики, и как он начал греть мои ноги, разминая их в своих теплых руках по очереди, как снова надел на них носки, которые я ему неведомым образом самостоятельно вручила. И то, как интересно было его слушать: о путешествиях, турнирах, вечных тренировках, единственном друге, трех сестрах и, конечно же, о белом пушистом коте, который сейчас жил с его родителями.

К концу нашего недосвидания Максим знал обо мне намного больше, чем любая из подруг. Скорее всего, это было взаимно. Он выбросил коробку и стаканчики, потом пересадил меня в машину и, слава богам, включил печку. Увидев на часах четыре утра, я предложила подбросить меня до дома. На улице светало, явиться в такой час казалось вполне нормальной затеей. Теперь я знала, что Максиму утром нужно идти на тренировку. А он вместо отдыха протрындел на парковке с незнакомкой.

– Разве свидание уже закончилось? – удивился он, хотя мне было очевидно, что ему хочется спать.

– Закончилось, когда коробка из-под пончиков опустела, – ответила я, едва сдержав зевок. – Давай вези меня домой. Надеюсь, теперь ты знаешь обо мне достаточно ерунды, чтобы я тебе разонравилась.

Сказала, а сама внимательно следила за его реакцией. Стыдно признать, но мне самой понравилось говорить с ним и обсуждать темы, что беспокоили уже довольно давно.

Мне бы хотелось посмотреть на жизнь его глазами. С одной стороны, более свободную, с другой – невероятно строгую и одинокую. До этого разговора я и не подозревала, сколько ограничений у спортсменов, начиная от еды, заканчивая режимом дня. Если из офиса ты выходишь в шесть вечера и становишься обычным человеком, то спортсмен никогда не перестает им быть. Ни на секунду. И ночные пончики, и прогул здорового сна ему придется отрабатывать с лихвой.

– Давай заедем ко мне? Я умоюсь, возьму сумку и покажу тебе, где тренируюсь, – с надеждой предложил Максим, безудержно зевая.

Слишком заразительно. Пришлось спрятать лицо в ладонях, так сильно я зевнула в ответ. Махнула рукой, позволяя продолжать над собой издеваться. Все равно уже сама накосячила, когда решила поговорить с ним и внезапно прониклась. Хотя смотрела же мультики и знала, что так нельзя!