Страница 68 из 90
— Подожди. Дай мне договорить. Сейчас главное, что ты жив и в сознании. Узнаёшь людей, помнишь нас. Остальное мы будем решать потом.
Она вздыхает и добавляет уже жёстче, словно заставляет себя держаться в рамках:
— Несмотря ни на что, мы всё ещё муж и жена. Что будет дальше, я не знаю. Не готова сказать. Но в данный момент для меня важно только то, что ты выжил и очнулся.
Ее фразы острым лезвием разрезают меня надвое.
— Тебе понадобится долгая реабилитация, — продолжает Айла. — Лечение, восстановление, наблюдение. Но ты сильный физически. Врачи говорят, это очень тебе помогает. Арман Саматович даёт хорошие прогнозы. Осторожные, но хорошие.
Снова он. И я, как последний идиот, цепляюсь за это, хотя должен думать о совсем другом.
— Часто ты с ним общаешься? — спрашиваю я прежде, чем успеваю остановить себя.
Айла удивлённо моргает.
— Он твой врач, Хасан.
— Я это понял.
— Он делал операцию и спас тебе жизнь.
— И поэтому так смотрит на тебя?
Айла откидывается на спинку стула и смотрит на меня так, будто не понимает, смеяться ей или плакать.
— Серьёзно? — спрашивает она негромко.
Я молчу.
Потому что да, серьёзно. Потому что в моей памяти он — мужчина, который будет возле неё.
— Хасан, — говорит Айла наконец. — Ты попал в аварию с другой женщиной. Пролежал месяц в коме. Я не знала, выживешь ты или нет. Мои дочери жили в аду вместе со мной. И первое, что ты спрашиваешь после пробуждения, — как на меня смотрит твой врач?
Мне нечего ответить. Я последний глупец.
— Прости. Это… неважно.
— Вот именно, — тихо отзывается она.
Снова наступает тишина. Я смотрю на одеяло, на собственную ладонь, на иглу катетера, торчащую из вены, и понимаю, что сейчас утону, если не скажу самого главного.
— Я не хочу терять вас, — произношу я.
Айла не отвечает.
— Ни тебя. Ни девочек. Особенно сейчас.
— Сейчас? — переспрашивает она.
И вот здесь я понимаю, что одно неверное слово — и я провалюсь.
Потому что я не просто «не хочу». Я знаю, что потеряю. Уже терял. Уже жил в этом пустом доме, в этой выжженной реальности, где между нами — развод, холод, боль, чужие люди, а моей младшей девочки… нет. Я знаю цену каждому дню. Каждой ошибке. Каждой несказанной фразе.
Но сказать этого не могу.
— Я многое понял, — шепчу я.
Она смотрит прямо на меня.
— За месяц без сознания?
В её голосе нет насмешки. Только горькая усталость.
Я прикрываю глаза.
Если бы ты знала. Если бы ты только знала, сколько жизней я прожил за этот месяц. Сколько раз умирал без тебя, сколько всего я видел в будущем, которое не должно повториться.
— Да, — говорю я. — Думаю… да.
Айла долго молчит. Потом, неожиданно, подаётся чуть ближе и спрашивает:
— Скажи мне, Хасан, это того стоило? Твоя интрижка с журналисткой стоила всего, через что ты сейчас проходишь?