Страница 89 из 124
Часть 5. Вестники бури. Глава 29
Первое, что я ощутила, был холод. Второе — как на моем лице тает снежинка, а еще сильно болит рука. Я резко вскочила и огляделась. Чуть недоумевающе смахнула слезы с лица, почти забыв, что мне снилось. Я помнила только, что слышала лучшую из всех мелодий и песен. Что впервые за долгое время с моего сердца исчез страшный груз. Что мне было отчаянно хорошо и спокойно, и почти ничего не болело.
Но этот резкий, холодный ветер и первые снежинки, заставили меня вскочить на ноги. Костер догорел. Занимался сырой и промозглый рассвет, отчего синеватые тени тростника и старых навесов казались призрачными и странными. Наркис спал, докеры — тоже. Они уснули за работой, с инструментом в руках, привалившись к бортам кораблей или прикорнув на грубых лавках.
Я глянула в небо, где уже не светили звезды, а тяжелая туча наползала с севера, со стороны топей, и закрывала собой все небо. Снег был редким, почти неощутимым. Но вот еще одна снежинка упала мне на лицо и растаяла. Я глянула в сторону маяка. Он все еще горел, благодаря незамысловатой подаче масла на жаровню.
Буря уже здесь!
Эта лихорадочная мысль заставила меня вздрогнуть и испугаться по-настоящему, сон как рукой сняло. Я с трудом разбудила Наркиса, он что-то бормотал, но я разбирала лишь отдельные фразы:
— Мы Повелители, милая! Мы можем дотронуться до черных дыр. Теперь, мы можем все!
— Наркис! — я легонько шлепнула его по щеке, он не отреагировал. Тогда я уже сильно тряхнула его за плечи и крикнула: — Ширам Лидмар!
Парень резко открыл глаза и ошарашенно на меня уставился.
— Мне снилось! — хрипло произнес он, говоря чуть неразборчиво и торопливо: — Мне снилось, как мы плыли в космосе, как звезды светили сквозь нас. Мы были вместе, мы всегда были вместе. Среди звезд и пустоты, мы творили миры и дышали радиацией. И ничего не существовало прекраснее этого. Зачем ты меня разбудила?!
Он выглядел подавленным и измученным, словно я отняла у него самое важное и дорогое. Я на миг задумалась, что проснулась с таким же ощущением. Тут же глянула на докеров, которые улыбались и плакали во сне.
— Кошмары! — крикнула я и бросилась будить работяг. Затем приказала Наркису помогать мне. Парень, шатаясь, подошел ближе и принялся тормошить докеров. — Я слышала легенды о Кошмарах. Существа, которые убивают во сне. Не думаю, что это они, но нечто похожее явно есть! Кто-то словно убаюкивал меня, с того момента как наступила ночь. Я была как вялая кукла. Как мы могли уснуть рядом с теми, кто нам явно враг?! Как нам вообще в голову пришла такая глупость? Как мы могли быть такими спокойными и безучастными? Это чьих-то рук дело, определенно!
— Одно радует, они тоже попали под воздействие и не могли причинить нам вреда…
Мы одновременно уставились друг на друга.
— Принц Вениан, генерал Вейхар и наша конница! — выдохнул Наркис и невольно глянул на маяк.
— Они так и не пришли, — тихо проговорила я. — У них было полно времени, тут два часа ходу. Если бы они могли, они бы уже пришли. Еще до полуночи.
— И семьи этих докеров..., — протянул Наркис.
— Да и они сами пока что спят мертвым сном!
Мы утроили усилия, мы поливали работяг водой, били по щекам, пытались поднять на ноги, но все безуспешно. Они уснули и больше не проснулись.
Снег. Он начал идти сильнее, пока еще отдельными густыми комьями. Пока еще он таял на песке и крышах ангаров. Буря шла с севера, со стороны города, прижимая нас к морю и отрезая возможность уйти обратно по красной дороге. Становилось все холоднее. Я мысленно порадовалась, что ехала по жаре пустыни в доспехах. Я быстро обрядилась в стеганный поддоспешник, натянула на голову подшлемник, как шапку, и стеганные рукавицы. Сразу стало легче думать и двигаться, без отчаянных судорог от мороза. Наркис повторил за мной.
— Нам нужно найти укрытие, как можно быстрее! — крикнула я брату. Мы бросились к докам. Удалось найти только один-единственный домик-сарай, лишь у него были и четыре стены, и нормальная крыша. — Боги нас любят! Они точно нас любят, смотри!
Я указала на старую каменную печку в углу халупы. Мы спешно стали расчищать сарай от ненужного хлама, таскать внутрь обрезки досок и дрова, седельные сумки и все, что только могло нам пригодиться.
— Они не поместятся. Там, внутри, даже нам двоим мало места, — сказала я, когда Наркис замер у лежащих на скамьях и земле докеров.
Меня тошнило от этих слов. Я сама хотела броситься спасать их, побежать в город, чтобы спасти нашу конницу и Вениана… Но я впервые была старшей сестрой. Я должна защитить младшего брата.
— Давай хотя бы кого-то возьмем, хотя бы двух-трех, — сквозь зубы произнес Наркис, и его безумный взгляд сверлил меня и укорял.
Вдруг взвыл ветер, протяжно и грустно. И на нас обрушилась буря.
Я едва успела схватить Наркиса за руку, едва смогла представить куда идти. Вокруг нас встала ледяная круговерть, и даже громады близких кораблей исчезли в ее белом мареве.
Я шла, крепко вцепившись в брата, прикрывала глаза от ветра, но шла вперед и вперед, туда, где едва различимо темнел сарай.
Ничего не было прекраснее, чем нащупать онемевшими пальцами в рукавицах шероховатость старого дерева. Мы ввалились в сарай, заперли за собой дверь, зажгли фонарь и огляделись. Наркис бросился разводить костер в старой печи, молясь, чтобы дымоход работал как надо.
На миг я замерла, дрожа и задыхаясь.
Вениан остался в городе. Мой брат там, откуда пришла эта буря. Я не теряла еще ни одного из братьев или сестер. Были моменты, когда кто-то из нас странствовал так долго, что его уже начинали считать без вести пропавшим, но мы всегда возвращались. Мы должны что-то сделать!
В сарае было много щелей в досках, из которых сыпался снег и задувал ветер. Я взяла молоток и принялась завешивать стены толстыми парусами, предназначавшимися для так и не ушедших в море кораблей. Через полчаса в щелях перестал свистеть ветер, а жаркое пламя высушило и обогрело нашу маленькую обитель. Наркис не дал мне наложить заклятье на печь, чтобы распределить и сохранить тепло.
— Эта буря сходит с ума от любого воздействия. Каждая твоя магия для нее лишь еда. Не зли спящего зверя. На обычном огне мы продержимся дольше.
Мы сидели у печи, отогревали руки и молчали.