Страница 86 из 124
Глава 28
Я хмыкнула и указала старику на длинную скамейку под навесом. Морук и Наркис присматривали за остальными, а Арчидоз парил в небе, пытаясь высмотреть ушедший флот. Он поднимался все выше и выше в закатном небе, пока, наконец, не стал лишь черной точкой, где-то за облаками.
— Ответьте на мои вопросы, и вы останетесь в живых, — без обиняков сказала я.
Старик с сомнением хмыкнул, прищурившись посмотрел в небо, где исчез дракон и покачал головой.
— Они сказали нам: «Постройте тысячу кораблей за пять месяцев!». Мы ответили: «Это невозможно!», но построили под угрозой казни нас и наших семей. Тогда они нам сказали: «Вы поплывете на самых плохих кораблях из всех, так мы будем уверены, что вы выполните свою работу хорошо». И мы строили эти треклятые суда без сна и отдыха, так словно в них поплывут наши любимые жены и первенцы. Мы должны были плыть на последних кораблях, замыкать флот. Но они никогда не собирались брать нас с собой. Сначала в путь выдвинулась вся знать и главы кланов, а мы должны были помогать с погрузкой. Потом, купцы и воины, ремесленники и крестьяне. А мы должны были их отправить, проверить все ли хорошо с судами, нет ли проблем. А потом они нам сказали: «Возьмите из города все, что там осталось, и выходите в полдень на пристань, настанет ваш черед. Мы оставим вам три корабля, как и договаривались». Мы пришли. Но никого не было. А три корабля лежали на берегу с пробитыми бортами.
— Сколько вас? — с сомнением спросила я.
— Было семьдесят человек. Но остальных вы, видимо, убили. Они ждали нас в городе.
— Нет, мы пока еще никого не убили. И не планируем. Если мои люди кого-то найдут, им был дан приказ брать в плен.
Старик не поверил мне, но вежливо кивнул.
— Объясните, вы — докеры, верно? Какими глупцами нужно быть, чтобы оставить тех, кто смог построить тысячи кораблей за такой короткий срок, на берегу? В таком длительном походе, со столькими кораблями, не разумнее ли было взять мастеров с собой?
Старик нехорошо улыбнулся и покачал головой.
— Мы дхарке.
— Дхарке? — переспросила я. Амулет не всегда справлялся с именами собственными и узкими терминами. Подчас, он находил местный эквивалент слова. Так если кто-то из Северных княжеств говорил «дайка», то амулет переводил это как «чайник», хотя данный предмет быта был лишь условно похож на привычный нам. Амулет часто обходил условности и добирался до сути. Если речь шла, скажем о ездовых скакунах, то даже если это были шестилапые и рогатые твари, то артефакт переводил как «лошадь». Но, видимо, слово «дхарке» было слишком узким термином, не имеющим простых аналогов в лидорианском.
Докер пояснил:
— Рабы, отверженные, проклятые. Оставленный богами народ. Нас нельзя трогать, нельзя с нами есть из одной посуды, нельзя рожать от нас детей. Нас так легко забыть или бросить. Дхарке осталось мало, войны всех подкосили. Если была плохая или опасная работа, на нее отсылали дхарке. И так нас почти не осталось. Господа решили, что мы не нужны им в новой жизни. Лучше нас оставить тут, умирать. И больше в нашем народе не останется ни одного дхарке. Они назвали это Очищение. Четыре месяца назад нас было семь сотен, но почти все умерли, потому что работали без сна и отдыха.
Я покачала головой и устало села на лавку. Власти Атрона уничтожили не только все леса вокруг столицы, но и целый народ ради постройки кораблей.
— Это социальное расслоение чем-то обусловлено? Вы больны или чем-то отличаетесь от господ?
— Мы дхарке, — ответил старик.
— Ладно, — вздохнула я. Не время сейчас разбираться в условностях чужой культуры. — Вы знаете, чем вызвано это переселение? Почему все ушли и пришлось строить эти корабли?
Старик ухмыльнулся.
— Мы дхарке. Никто нас не замечает, никто не хочет видеть или слышать. Но мы все знаем и все видим. Мы те, кто чистит отхожие ямы и знает, что ели господа на обед. Мы хороним мертвых и знаем, от чего кто из них умер. Мы многое знаем.
— И?
— Вы не господа. Вы чужаки. Мы дхарке для вас? — вдруг спросил старик, хитро прищурившись.
Я задумалась. Эти тонкости чужой культуры всегда были главными подводными камнями любой дипломатии. Мы с детства учили сотни и тысячи примет и манер, жестов и знаков, для сотен различных миров. Одно неверное слово, пожелание или жест могли развязать конфликт, если были табу для данного народа. Но об Атроне я не знала ровным счетом ничего.
— А вы хотите быть дхарке для нас? — ответила я вопросом на вопрос. Старик напрягся.
— Нет! С нас довольно! — выкрикнул один молодой парень из толпы. — Лучше смерть!
Ему стали вторить другие и вся толпа заволновалась.
— В моем мире нет такого понятия, — мне пришлось повысить голос, чтобы перекричать этот гомон. — В моем государстве нет отверженных, нет рабов. Любая работа уважается и оплачивается. И именно потому я спрашиваю у вас — кем вы хотите быть?
— Выходит, если бы мы вам не сказали, то вы и не поняли бы, кто мы?! — снова крикнул парень из толпы.
Я мысленно застонала. Ненавижу дипломатию. Ненавижу отсталые миры с их плоскими правилами и закостенелостью. Ненавижу все это!
— Тихо! — рявкнул старик, и докеры тут же замолчали. Затем он посмотрел на меня и задумчиво проговорил: — Вы остановили своего человека, когда он залез к нам в голову и стал нами двигать, как тряпичными куклами. Вы могли не спрашивать ничего, а просто приказать и начать пытать. Я не верю вам. Мы и так были преданы уже сегодня, хватит с нас доверия и наивности. Но я буду говорить с вами. Что вам нужно знать?
— Господа, правители Атрона, воеводы — не знаю как их правильно назвать. Они нападали на наши государства, грабили наши города. Но уходили. Почему?
— Далеко плыть, много людей нужно кормить. Им требовались припасы.
Я понимающе кивнула. Начало появляться нечто, похожее на логику и здравый смысл.
— Хорошо. Буря. Снежная буря. Она поглощает мир за миром, страну за страной. Как господа ее вызвали?
Старик покачал головой.
— Они говорили об этом тихо, чтобы никто не знал и не боялся. Чтобы люди не свергли их. Говорили: «Маги сотворили эту бурю. Безрассудные, бессердечные архимаги, которые не могут справиться со своей силой. Но ни одному магу ее не остановить». Говорили еще: «Надо бежать. Бежать, пока буря не пришла и не стерла всех нас».
Я на миг задумалась. Старик едва ли мог мне что-то сказать более конкретное. Но кое-что уже стало вырисовываться.
— У господ были маги? Личные?