Страница 27 из 124
— Именно так, — жестко отрезала сестра. Я не стала ее пытать, вокруг сновали люди, а судя по всему, это была очень болезненная и личная тайна. Нет, я знала, что у старшего поколения, из которого остались немногие, были с отцом куда большие проблемы, чем даже у меня. Но никогда я не ворошила прошлое и не пыталась узнать, в чем именно было дело.
Неожиданно Ника наклонилась ко мне и достала из выреза рубашки за цепочку свой кулон. Всего на одно мгновение, но я успела увидеть кое-что очень странное. Фамильная реликвия, которую носили все члены семьи, стандартная. Если бы не одно «но» — на цепочке их висело три.
Глаза сестры сверкнули то ли внутренним огнем, то ли сдерживаемыми слезами. Я уткнулась в свою тарелку и сделала вид, что поняла ее откровение. Лидор странное место, никогда не угадаешь, где и как тебя настигнет нечто внезапное.
— У меня был сын, — шепнула Ника через несколько минут.
Я помолчала какое-то время, переваривая информацию. Еще ни у кого из моих братьев и сестер не было детей. Либо я не знала о их существовании.
— Что с ним случилось? — так же тихо спросила я.
— Я не знаю. Отец его не принял ко двору, отнял у меня и куда-то отвез. Может быть, убил, может спрятал. Я до сих пор не знаю.
Я замерла, шокированная. Отец всегда был сумасбродным, но отнять у матери ребенка... это было слишком даже для него.
— Почему? — я знала, что своими расспросами причиняю боль сестре, но судьба моего племянника меня не просто тронула, эта история пронзила в самое сердце. Мне казалось, что Ника не ответит. Мимо нас прошмыгнули слуги, разносящие десерт, места по бокам были пусты, а все вокруг шумели, галдели и занимались своими делами.
— Он был от старшего брата, Элтерия. Мы хранили нашу любовь в тайне, но едва ли что-то можно скрывать вечно. Мы действительно любили друг друга, — Ника сказала это с таким нажимом, что я едва смогла кивнуть под ее тяжелым взглядом. Я знала, как сильно можно любить, вопреки законам и здравому смыслу. — Я пережила и разлуку с братом, и потерю сына. Эл... он не пережил. Так у меня появилось на два кулона больше. Один носил Эл, второй должен был носить наш сын.
Я попыталась проглотить ком в горле и выпила залпом кубок вина.
— Это научило отца давать детям больше свободы и следить за их контрацепцией. Идеологическое воспитание — любовь любовью, но никаких браков и детей между братьями и сестрами. Запретный плод перестал был таким сладким и все счастливы.
Я сидела окаменев, не находя слов и даже жестов. Вдруг, мое запястье сжала рука с изящными бледными пальцами. Я подняла глаза и поймала взгляд моей рыжей сестры.
— Все хорошо, этой истории больше тысячи лет. Все давно зажило и покрылось пылью, — улыбнулась мне Ника. — И отец поплатился сполна, как и все мы.
— За такое нельзя расплатиться! — выдохнула я. Затем добавила шепотом. — Можно было убежать или даже убить его.
Ника снисходительно рассмеялась и похлопала меня по руке.
— Так все и было. Старшие братья тоже пострадали от отца. Одному он запретил жениться на талантливой архимагичке просто потому, что она была не благородных кровей. Мы развязали войну и почти свергли с престола отца, за малым не убили...
— Почему «за малым»?
Ника пожала плечами и снова грустно улыбнулась.
— Это долгая история..., — Ника увидела мой взгляд и поняла, что раз начала, ей придется рассказать все. — Это был тяжелый год, когда многим из нас досталось от отца. Последней каплей стал наш сын. Отец забрал его, а меня насильно увез прочь из Лидора. Трое братьев, единственных на тот момент взрослых сыновей короля, подняли восстание, начали набор армии. Адриан тогда был еще совсем маленьким. Нашу сторону приняла и первая жена отца, Нураби. Отец скрывал от нее своего внебрачного сына, так что Ринек чуть больше ста лет учился в разных школах и редко появлялся во дворце. Думаю, все и так знали правду, но делали вид, что ничего не понимают. Их брак едва пережил появление меня, но мачеха приняла чужую дочь, как свою. Она всегда хотела родить девочку, но пока получились только четверо сыновей. Так что в войне участвовали лишь старшие братья, я и Нураби. Она предала своего супруга и короля ради своих детей и внука. Ради справедливости и мести.
Ника на мгновение прервалась, глядя в свой кубок с отваром так, словно видела в нем картины давно минувшего времени.
— В этой войне Нураби была смертельно ранена. Так погибла единственная любовь отца, предавшая его ради нас. После нее он уже никого и никогда не полюбил. После той битвы Лидор практически пал под натиском старших братьев. Эл... был самым слабым из нас, потеря сына и разлука со мной сломали его. Когда не удалось меня отыскать, а наши войска были уже под стенами... он стоял здесь, в тронном зале и требовал от отца правды, где я и наш сын... Эл угрожал самоубийством... отец не поверил. Эл сгорел прямо здесь, в этом зале. Ни отец, ни братья не смогли пройти через магический круг, не могли его спасти. Только беспомощно смотреть... Почему «почти»? Потому, что мы остановились. Просто в какой-то момент мы поняли, что нужно идти дальше. И смерть будет слишком простым выходом. Отец лишился всего, что любил. Так, за один год король потерял сына, корону, власть, любимую женщину и всех близких. Старшие братья не приняли капитуляцию. Они просто ушли и увели свои войска. Говорят, они построили свой город. И оставили отца одного... с разбитой жизнью, душой и разрушенным после войны Лидором.
Ника вздохнула и пригубила вина.
— Я вернулась спустя пару лет. Нашла отца в беспамятстве, горящим в бреду, как в свое время Элтерий горел в пламени. Хотела его убить... но не смогла. Стояла над его постелью с кинжалом в руках, но не смогла... Вместо этого, я помогала ему снова научиться ходить и говорить. И носила цветы на могилу Нураби. Она не была моей матерью... но стала ею. За отвагу, за силу, за любовь к своим детям и моему потерянному сыну.
Ника вздохнула, медленно расправила складку на скатерти и тихо проговорила:
— С тех пор все изменилось. И выбор матерей, и воспитание нового поколения, и сам отец.
Я пораженно смотрела на сестру. Но та лишь рассмеялась, чуть натянуто, но все же.
— Поэтому мне не кажется, что проблема с комнатами — серьезная.
Я сидела ошеломленная и раздавленная. Мне было почти двести лет, но даже я понимала, что для такого потрясения и вечности мало. Нельзя за тысячу лет прийти в себя после подобных событий.
— Как ты..., — снова этот треклятый ком в горле. — Как ты смогла..?