Страница 18 из 124
Тут было не так шумно и суетно. Стены украшали не пафосные портреты с горделивыми фигурами или грандиозные сцены битв, а более приземленные и обыденные картины. Вид на маяки Челюсти, горная тропа, ведущая к Крелонтену, ярмарка на Портовой площади. Портреты членов семьи были живыми и запоминающимися, не просто имя в генеалогическом древе, а отражение сути живых людей.
Юниан улыбался с холста, стоя в дверях библиотеки, смотрел насмешливо и ехидно. Пшеничные волосы вьются ниже плеч, широкая улыбка, озорной огонек в глазах. Это была моя работа, я даже вспомнила тот день. Его отправляли учиться в Академию на воина, и брат был просто счастлив. Ему было около восьмидесяти лет на тот момент, мне было пятнадцать. Тогда мы еще общались как друзья. А потом он стал другим. Дерганным, нервным, злым, раздражительным. Я не знала, что случилось с ним за эти крохотные десять лет, но вернулся к нам совершенно другой Юниан, незнакомый и чужой. Только сейчас я задумалась — а что же стряслось? Кого или что он потерял, через какие беды прошел, что так изменился.
У меня было очень много братьев — двенадцать. Трое самых старших пропали задолго до моего рождения. Из того поколения оставались только трое братьев — Ринек, Вениан и Адриан, и одна сестра — Ника. Все остальные были лет на триста младше. Наша родословная запутанная и сложная, из-за временных парадоксов некоторые становились фактически старше других, и тогда очередь переписывалась. Так, постарев на сто лет и вернувшись в прошлое, Адри стал старше Вениана и Дена, а я перемахнула Доната и Юниана.
Ден же, хоть по возрасту и был из старших, обнаружился и примкнул к нашей семье лишь спустя почти двести лет после рождения, когда с ужасом обнаружил, что не является человеком. Он похоронил свою жену и ее детей от первого брака, которых воспитывал, как своих. И лишь когда на его глазах состарились внуки и правнуки воспитанников, он понял, что не может больше оставаться в родном городе. Ден отправился на поиски своих корней и наткнулся на южный Лидор с его нестареющей королевской семьей. Был признан законным и добавлен в родословную. Но я подозревала, что любимый папа даже не смог вспомнить, где и когда он заделал своего внезапно обретенного сына.
У моей семьи запутанная история, но самыми сложными были и остаются мои отношения с Адрианом. С некоторыми братьями мы просто не находили общего языка и потому избегали друг друга. Так было с Венианом и Юнианом. С другими мы очень тесно дружили, как с Ринеком, Гедеоном и Маркелом. Были те, кто казался скорее товарищем или коллегой — нейтральные отношения, спокойное общение.
И был Адриан.
Его возраст приближался к девятистам годам, если не больше. Я не всегда могла с ходу вспомнить свой точный возраст, что говорить о братьях-сестрах. Адри был самым высоким в нашей семье, сильным, худощавым и изящным. С черными вьющимися волосами ниже лопаток, с ледяными голубыми глазами и чуть грустной линией губ. Ехидный, умный, жесткий и довольно скрытный, он не ладил с Ринеком — и как следствие с Донатом, который обожал и всегда поддерживал старшего из братьев. Но с остальными членами семьи Адри имел ровные и даже теплые отношения. Наше же общение не было ни простым, ни определенным.
Иногда он поражал самоотверженностью и решительной заботой о моей персоне. А иногда, казалось, был готов придушить. Вспышки злости и веселого общения, моменты похвалы и жестокой критики перемежались так часто и непредсказуемо, что я уже запуталась. И совершенно не понимала ни мотивов Адри, ни причин для такого поведения. Стоило только начать уважать брата за какой-то хороший поступок, как на следующий день он принимался изводить меня насмешками и доводил до дуэли и зверского скандала. Чтобы через неделю превратится в галантного и приятного собеседника. А потом снова сделать гадость.
Я не хотела отправляться в это путешествие с Адрианом. У меня не было моральных сил терпеть его смены настроений и эклектичное поведение. Меня едва хватало держать в узде собственные эмоции. Но долг требовал проверить положение дел в Барии, а вежливость не позволяла отказать брату в путешествии на спине дракона.
Я вошла в свои комнаты и вдруг ощутила страшную усталость. Всего-то провела день, помогая Нике разбираться с королевской библиотекой да поужинала в Тронном зале. Как будто трое суток воевала. Я быстро искупалась в мраморной ванной, смывая книжную пыль, расчесала мокрые волосы и рухнула на постель без сил. На миг меня испугала мысль — сколько лет мне потребуется, чтобы прийти в норму. Сколько столетий нужно на излечение. И возможно ли оно.
Утром в зале было не так шумно, как вечером. Сонные члены семьи пытались проснуться, заливали в себя горячие тонизирующие отвары горных трав да пытались съесть пару бутербродов. Многие отсутствовали за столами. Те, кто получил назначение на флот, позавтракали на рассвете в портовой таверне и уже уверенно вели корабли в искрящейся синеве моря. Ника по традиции завтракала на первой ферме, где проводила Распределение. Некоторые уехали из города еще вчера на закате. Я устало вздохнула, когда мне наконец удалось проглотить булочку с пластом копченого мяса.
— Этого маловато, — заметил Адриан. Не так чтобы приторно-заботливо, скорее довольно спокойно и даже отстранено. — Холод — это серьезный стресс для организма и будет лучше, если ты поешь как следует.
Он тут же отвернулся к Вениану и принялся расспрашивать его о каком-то чиновнике. Брат не дал мне повода для агрессии, но все равно сунул свое мнение под нос. Я вздохнула и глянула на еще одну булочку, на этот раз покрытую повидлом и кусочками засахаренных фруктов. Минуту мы играли с ней в гляделки, и булочка победила. Пришлось ее съесть.
В сонную беседу ворвался возмущенный крик. Я глянула на угол стола и увидела Лану, новую жену отца, а рядом с ней девочку-подростка. Они о чем-то спорили на повышенных тонах.
— Тихо, демон вас побери! — не выдержал Ринек. Пожалуй, только он имел полное право наорать на очередную «королеву» и ее ребенка. — Линда, не груби матери. Лана, не третируй принцессу. А ну иди сюда, мелочь, и спокойно объясни суть претензий...
Девочка насупилась, но мгновенно подбежала к старшему брату и принялась что-то шептать ему на ухо, косясь на недовольную мать. Я уловила лишь слова «обучение» и «Академия».
— В полку истеричек прибыло, — вздохнул Юниан.
Синтия тихо буркнула:
— Ты смотри, конкуренцию почуял...