Колыбельная бури

Эпилог

Мы шли по дороге, ближе к обочине, чтобы пролетающие над головой воздушные легионы не заметили нас. Они летели домой, под защиту кристаллов, целые и невредимые, летели напрямик, через Великое озеро и ущелья, почти не показываясь в небе над нами. Сначала думали позвать кого-нибудь из воздушных рыцарей, чтобы нас подбросили до Крелонтена, но снега пока не было. Мы проберемся в горы через тайный ход, прямо с тракта. А там уже буря не страшна. Ну потратим еще несколько часов, прежде чем доберемся до жилых пещер...

Встало солнце, едва показываясь из-за тяжелых туч. Мы с Наркисом почти четыре часа шли по дороге смерти. Слева стояли антрацитовые гиганты, справа — каменные столбы причудливых форм. До самой развязки на Большак мы двигались в коридоре из убитых нами жителей Атрона. И в этом лесу было так жутко тихо, словно на погосте.

Мне не хотелось, чтобы кто-то увидел нас здесь, чтобы эта битва стала достоянием общественности. Мы шли тихо и скрытно, как преступники, пытаясь покинуть это страшное место и никем не быть узнанными и пойманными.

Все еще под чужими личинами, молчащие и придавленные свершенным.

— Мне пророчили это, — вдруг сказал Наркис, нарушая мертвую тишину. Вдалеке показалась развилка на Большак, благо нам не нужно идти по этой длинной дороге. — Все говорили — он сумасшедший маньяк, он поставит мир на колени и будет таким тираном, которого еще не видела Вселенная. А я думал — я же лидорианец, они просто меня не понимают. Меряют своими человеческими шаблонами, боятся моей силы, завидуют, наконец. Но все равно старался быть мудрым и справедливым, не давать волю гневу, не совершать ошибок. Если и воевал, то только ради защиты мирных жителей. Но ведь...

— Я понимаю, — таким же хриплым голосом ответила я. Мы остановились на мгновение выпить воды и с тревогой посмотреть на облачное низкое небо. — Мои учителя тоже считали, что я стану темным архимагом. Что ударюсь в черную магию, дам волю своему гневу. Еще и эта зараза в крови, я ведь даже физически превращалась в чудовище. Но я, как и ты, всегда старалась воевать за правду. Все битвы, что были — в обороне, ни разу не гонялась за врагами сама.

Я вдруг хмыкнула, вспомнив одну старую историю.

— Знаешь, давным-давно мы воевали с Императором, не вашим, другим, но тоже с большой буквы. У него даже имени не было, не было лица — все время переодевался в рядовых или его подменяли генералы. Я тогда была маленькой и наивной, он представлялся мне абсолютным злом. И когда учителя мне пророчили карьеру злодея, я смотрела на Императора и понимала, что не стану такой. Он же просто маньяк отшибленный, а я же адекватна.

Я горько засмеялась, но мой смех угас в тишине мертвой дороги. Через пару часов мы будем уже внутри гор...

— А потом я помогала моему другу, Шинмеру, ты видел его на турнире, занять престол в Империи после победы над врагом. И мы всей толпой однокурсников пытались разобраться в делах государства, вникали, искали информацию. Как-то я наткнулась на записи самого Императора, не дневник, конечно, но заметки. В те времена я иначе на все смотрела, так что почерпнула оттуда только данные по тайникам, торговым связям и все в таком же духе. А вот сейчас что-то вспомнила эти записи и мне стало дурно.

Понимаешь, Ширам, Император не был абсолютным злом. Когда он пришел к власти, в стране царил полнейший бардак. Он пытался восстановить все, не из особо благородных побуждений, но просто сделать так, чтобы страна жила и функционировала. А лиохи... мой друг был их потомком, которому пророчили свергнуть узурпатора. Мне Шинмер о своем народе только хорошее рассказывал. Да и откуда ему было знать правду, ведь к его детству уже почти всех лиохов уничтожили.

Я на мгновение остановилась, чтобы достать из сумки плащ. Мороз крепчал, пробирая до костей и вынуждая идти быстрее.

— Так вот, лиохи были радикальным жреческим культом. Частично именно из-за их политических действий с уклоном в религию, страна и оказалась на грани. То есть это были воинствующие маги-жрецы, которые посвящали жизнь искоренению скверны и тех, кто придерживался иных религий. Они все окружающие страны настолько задолбали и ввергли в страх, что когда Император устроил геноцид и уничтожил всех лиохов, его поддержало большинство соседей.

— Ты рассказала об этом своему другу? — спросил Наркис, он тоже обрядился в длинный меховой плащ и прятал руки под полами от мороза.

— Нет. Я немного намекала во время переговоров, чтобы он не делал упор на лиохов из-за возможности возникновения религиозных споров. Дескать, другие народы верят в иное и нужно им показать, что это не станет проблемой в будущем. Этого вполне хватило, особенно после того, как объединенные войска врагов потерпели поражение при Академии. Там и Лидор, и Бирос, и даже Ватмаар оказывали давление, так что соседям уже было все равно, что новый правитель — лиох. Но как сам факт. Просто вдумайся!

Я считала Императора безумцем. Да, он был жесток и беспощаден, да — держал власть с помощью огня и меча... но черт возьми! Он не был сумасшедшим. Расчетливым, прагматичным, но не безумным. И вот сейчас я впервые поняла, как человек, который хочет навести порядок в своей стране, пытается все наладить, постепенно превращается в того, кого любой посчитает чудовищем. Как это все происходит, постепенно и незаметно.

— И у действий всегда есть очень веская причина, и другого выбора просто нет... а через пару лет ты уже и не человек вовсе, — поддержал тему Наркис. — Мне тоже раньше казалось, что превращение в чудовище происходит быстро. Как в сказках, тебя укусил даламар и ты становишься Ночным гостем, поедающим сердца.

— Или всходит полная луна и ты трансформируешься в дикого зверя, — горько хмыкнула я. — А все совсем не так. Почему мне об этом не сказали? Что оно происходит постепенно, все очень разумно, адекватно, обдуманно даже. Только шаг за шагом все дальше во тьму. Натаниэль бы сказал, если бы успел...

— Выходит, как только мы остались одни, без наших наставников, мы тут же свернули не туда, — ледяным голосом подытожил Наркис. Я почувствовала холод от его слов, более страшный, чем крепчающий мороз и черные снежные тучи над головой. Он был прав.

Мы вышли на перекресток, откуда уже было видно Великое озеро по правой стороне и далекие домики фермеров по левую. Лес закончился, как и оборвался страшный коридор деревьев и каменных столбов.

Мне на плечо упала снежинка.

Наркис протянул раскрытую ладонь, а когда на нее упала очередная снежинка, с гневом сжал руку в кулак.