Страница 109 из 124
Я вздохнула и глянула на пики гор, которые отливали голубым в свете солнца. Местами, попадались сиреневые вкрапления и прожилки. Те пики, которые не были покрыты снегом, местами почти сливались с голубым небом, отличаясь от него лишь более фиолетовым оттенком.
По ночам мне снилась зима, и снег — такой мягкий и совсем не колючий, он скорее напоминал пуховую перину. Раньше, если мне снилась вьюга — значит это точно был кошмар, о Штормовом пределе, о Тьме конца миров, о шепчущих голосах за линией света и надвигающейся смерти. А эти сны были уютными, убаюкивающими, спокойными. И стоило мне только проснуться и сбросить с себя остатки сна, как на меня накатывал ужас.
Тихо потрескивали дрова в костре, едва-едва занимался рассвет над горной грядой. По дну ущелья стелился густой туман, а тишина была пронзительной и чарующей. Все камни вокруг покрывал мягкий мох, а стволы деревьев почти скрывались под пологом плюща и винограда.
Вениан сидел рядом и ворошил палочкой угли, казалось, он даже не ложился.
— Ты не спал, — тихо констатировала я.
— Слишком холодно, — отстраненно заметил он, но по тому, как он сжал челюсти, а палочка дрогнула в руке, я все поняла. И заметила:
— Мне снится снег. И колыбельная. С тех пор как мы вышли в Поход.
Вениан поднял на меня зеленые глаза и едва заметно покивал головой.
— Странно это, — я потерла рукой глаза, закуталась в спальник от сырости и стала неотрывно смотреть в пламя. Моя одежда давно пропахла дымом и ветром, а руки были покрыты мелкими порезами и ссадинами. — Колыбельная. Она пела мне, там на пляже. И это было красиво, и очень нежно. Разве так выглядит зло? Словно голос матери, поющей ребенку. Я ведь тогда чудом проснулась, меня артефактная змейка укусила. Но только потому, что я смогла открыть глаза… Наркис спал очень крепко, я его едва смогла разбудить. А больше никого не смогла.
— Ты разбудила меня, — тихо заметил брат, пытаясь поддеть и перевернуть большое бревно. Когда это ему удалось, он неспешно поставил чайник на угли и снова сел у огня.
— Ты прав, это хорошо, что мы спаслись… Но этот голос! Я чувствую такую усталость и опустошение, что я не уверена… а проснусь ли снова, если он станет мне петь. Это уже не кажется чем-то страшным, меня это больше не пугает… не проснуться. Это плохо, да?
Вениан хмыкнул и, встретившись со мной взглядом, растеряно пожал плечами. Я вздохнула.
— Никогда не смей такого говорить и даже думать не смей! — сурово произнес голос откуда-то с боку. Я глянула в светлеющие тени и заметила у самого края полянки черные доспехи и белесое пятно руки. Адриан. Все это время лежал рядом и слушал. Я так привыкла за последние дни к тишине и уединению, что даже не подумала, а есть ли рядом кто-то еще, кроме Вениана. Я устало завернулась в спальник, зевнула и легла поудобнее, отворачиваясь от Адриана. У меня не было сил на все это.
Чья-то рука стиснула мое плечо и слегка тряхнула меня. Я открыла глаза и увидела нависающего над собой Адриана.
— Оставь меня в покое, просто уйди и оставь меня! — выдохнула я.
Адриан качнул головой, спокойно и твердо произнес:
— Нет.
Затем сел рядом и протянул мне походную чашку.
— Пора вставать. Чем раньше мы выйдем в путь, тем быстрее доберемся до дома. Эту ночь мы уже будем спать в своих постелях в толще скал.
Я отвернулась и некоторое время смотрела как светлеет небо над пиками гор, как солнце проникает в отдельные пласты породы, и они начинают словно светиться изнутри. Затем устало села, взяла в руки чашку и сделала несколько глотков.
Доброе утро.