Страница 62 из 82
46
Арсений
Я не рассказал своей принцессе всех подробностей. Не говорил, через что мне пришлось пройти.
Но то утро и тот разговор навсегда въелись в мою память.
Я встал очень рано.
Отец — типичный жаворонок. Самое лучшее настроение у него бывает на рассвете, и я хочу поймать этот момент.
Машины у меня больше нет. Пытаюсь вызвать такси, но в час пик это почти невозможно.
Я еду в автобусе. Мимо проносятся знакомые улицы. Люди спешат по своим делам — толкаются, смотрят в телефоны.
Ловлю себя на том, что завидую им. Они просто живут своей жизнью.
Есть ли у них миллионы… Часть ли они чьей-то огромной империи…
Есть их маленькие радости и тихие вечера.
Да, у них тоже могут быть проблемы. Но сейчас мне кажется, что все они гораздо счастливее меня.
Я выхожу у офиса. Это огромное серое здание. Камень, стекло, современная облицовка — этот небоскреб знает весь город. На входе меня тормозит охрана.
— Вас приказано не пускать.
— Мне нужно поговорить с отцом.
Охранник смотрит на меня холодно:
— Антон Андреевич ещё не подъехал. Ждите на улице.
Стою у входа и чувствую себя бродячим псом. Сейчас отец приедет, и мне придется бросаться ему чуть ли не под ноги.
Но тут за спинами охранников раздается резкий голос:
— Что здесь происходит?
Это мой брат Андрей. Он не очень высокий, но крепкий. За последние годы заметно раздался в плечах. Он идет быстрой, пружинистой походкой.
Охранники невольно отступают — от Андрея буквально исходит волна гнева.
— Андрюх, тише, — прошу я. — У них приказ от отца.
— В смысле приказ? — брат замирает.
— Не пускать меня в здание.
Андрей в шоке. Он не знает всех деталей нашей ссоры.
Брат поворачивается к охраннику:
— Мы сейчас же проходим внутрь.
— Но Антон Андреевич велел... - начинает тот.
— А сейчас тебе приказывает Андрей Антонович, — перебивает брат. Голос у него как бетонная плита. — Ослушаешься? Посмотришь, какие будут последствия.
Я смотрю на него и удивляюсь. Наш Андрей всегда был творческим человеком, мягким и спокойным.
Но жизнь в этой среде закалила и его. Я впервые вижу у него такой жесткий взгляд. Охранник колеблется, но все же отступает и пропускает нас.
Мы идем к лифтам. Андрей тяжело дышит, он явно взбешен.
— Я ничего не понимаю, Арс, — бросает он мне по дороге. — Отец сказал всем, что ты ушел из компании сам. Якобы Строганов поставил тебе условие: хочешь быть с его дочерью — работай на него. А ты без головы влюбился и бросил семью ради этой девушки.
Я хмыкаю.
— Какая бурная фантазия у нашего папы. Ему бы сценарии писать или мемуары на пенсии.
Андрей криво усмехается в ответ.
Мы поднимаемся на нужный этаж. Секретарши уже засуетились — по внутренней связи передали, что отец тоже поднимается.
— Я пойду к нему сразу, — говорю брату. — Пока его ещё не успели разозлить.
— Увидимся позже? — спрашивает Андрей.
— Возможно, — я пожимаю плечами и направляюсь к приемной.
Пора.
В закоулке коридора я выжидаю несколько минут, чтобы отец успел дойти.
Затем стремительным шагом иду к его дверям.
Секретарши в приемной начинают протестовать. Они растеряны и не знают, как себя вести.
Даже не смотрю в их сторону. Если я сейчас спрошу разрешения войти, он точно скажет «нет».
Толкаю тяжелую дверь и вхожу без стука. Отец оборачивается. На его лице на мгновение проносится тень шока.
Он не боится меня — знает, что я не причиню ему физического вреда. К тому же здание пронизано охраной.
Я не трачу время на долгие вступления и сразу выкладываю свой главный козырь:
— Папа, я пришел просить прощения. Все осознал. Я был неправ.
Смотрю ему прямо в глаза. Я ненавижу врать, но сейчас почти верю в то, что говорю.
Я настолько понимаю важность этого шага, что вживаюсь в роль целиком.
У меня никогда не было актерских способностей, но отцу и не нужен спектакль. Он и так был уверен, что это произойдет.
— Знал, что ты придешь, — спокойно говорит он. — Это было делом времени. Если честно, думал, тебя хватит на дольше.
Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть покорным:
— Слишком люблю нашу семью. И слишком люблю нашу компанию.
Тут я не вру.
Отец кивает:
— Хорошо. Не будем разводить сопли, я тебе не мамулечка. Но не думай, что все просто так сойдет тебе с рук. Будут условия.
Я сглатываю, ожидая удара:
— Какие?
— Ты разрываешь отношения со Строгановой и со всей их семейкой, — чеканит он. — И быстрыми темпами возобновляешь общение с Анжеликой. Будет замечательно, если весной мы сыграем свадьбу.
Я ожидал. У меня есть план на этот счет… Тем временем отец тянется к телефону:
— Прямо сейчас позвоню ее отцу. Назначим вам встречу на вечер. Поужинаете вместе.
Я чувствую, как на лице играют желваки. Зубы стискиваются сами собой. Не верится, что в наше время люди могут так распоряжаться чужими судьбами.
Нахожу в себе силы заговорить спокойно:
— Папа, давай поступим по-другому. Ты пойми, Анжелика — девушка. Она ранимая. Она любимая дочь твоего бизнес-партнера... Мы не должны действовать так грубо. Давай я сам ей позвоню и приглашу в какое-нибудь хорошее современное место. Не в пафосный ресторан со стариками, а туда, где нам будет комфортно. Это должна быть моя инициатива. Нужно действовать деликатнее.
А ещё нам нужно будет поговорить без посторонних ушей… Это я вслух не говорю.
Отец подозрительно щурится.
Мои аргументы для него — пустой звук, ведь в его мире все решают отцы.
Но он понимает: Анжелика действительно тонкая натура. Плюс, ее мать — властная женщина, с которой лучше не ссориться.
Лишние скандалы с бизнес-партнерами ему не нужны.
— Ладно, валяй, — бурчит он. — Это твоя зона ответственности. Но слишком не увлекайся деликатностью! Вы и так два года титьки мнете. Все, иди. Мне пора пить кофе, скоро придет Корнев.
Я киваю и выхожу. Сцена прощения закончена.
Мне тоже не нужны нежности и долгие разговоры. Я чувствую только решимость и… дикую жажду.
В коридоре уже маячит секретарша с подносом, а вдалеке виднеется фигура Корнева, одного из заместителей отца.
Я иду вперед, и мне наперерез выходит Андрей.
— Ну что? — спрашивает он. — Отец уже нагрузил тебя поручениями?
— Да, — отвечаю я. — Но это не касается дел компании.