Ты – мой подарок

44

Меня снова бросает в жар, а к горлу подкатывает тошнота. Значит, это правда. Это не просто «знакомая».

— Видимо, да... - шепчу я, чувствуя, как мир начинает рушиться.

— Погоди, — Алекс замечает мою реакцию. — Ты подходила? Что-то спрашивала?

Я качаю головой.

— Нет. Я просто... не смогла.

— Ты же понимаешь, что делать преждевременные выводы — это не современно?

Закусываю губу.

В этот момент к нашему столику подходит Элина с подносом. Она ставит перед нами две чашки, от которых пахнет лесными ягодами.

Смотрю на пар, поднимающийся над чаем. Вздыхаю. Блондинка уходит.

— Послушай, Агнюш, — Алекс накрывает мою ладонь своей. — Таким, как с тобой, я брата никогда не видел. Я не в теме всех деталей… О том, что происходит между вами, вообще был не в курсе. Думал, Строганов посадил тебя под домашний арест, чтобы уберечь… Отец, конечно, рассказал свою легенду, но я ей не поверил ни на грамм. Но речь не о нем.

Я снова вздыхаю.

— У Арсения к тебе особенные чувства. — продолжает Алекс. — Он их никогда раньше не испытывал. Хоть он не привык изливать душу, но я-то знаю.

Он хмыкает.

— Но они выглядели такими спокойными, Алекс, — я качаю головой, вспоминая их лица. — Так мило беседовали. Смеялись. Были очень довольны друг другом.

— Не верю, что Арсений с Анжеликой, — отрезает мой собеседник. — Она в целом приятная девушка, доброжелательная. Дочка важного партнера нашего отца. Мы сто раз пересекались, но никогда не дружили. Арс никогда не был с ней близок. Он бы точно не стал встречаться с ней за спиной отца. Значит, это какая-то открытая игра.

— Игра? — я хмурюсь.

— Ты как девушка имеешь право сомневаться, — Алекс пожимает плечами. — Но я как брат не могу. Не допускаю мысли, что между ними могут быть искренние чувства. Скорее всего, это какой-то ход.

— Но почему тогда он мне ничего не сказал? — этот вопрос жжет меня изнутри.

— Может, не успел. Или что-то помешало. Вы когда договорились встретиться?

— Он обещал приехать сегодня вечером. Ко мне домой.

— Ну вот, — Алекс подается вперед. — Надеюсь, ты его выслушаешь и не прогонишь с порога? Могу я об этом попросить?

Киваю.

— Я бы, наверное, сама не смогла его прогнать… А сейчас… мне стало немного спокойнее. Спасибо…

— Ну и отлично.

К нашему столику снова подходит Элина. Она смотрит на пустые чашки.

— Вам повторить чай? — спрашивает негромко.

Я качаю головой.

— В другой раз, Эльза, — Алекс усмехается.

Элина едва заметно закатывает глаза. Между ними явно уже есть что-то… Какое-то привычное только им общение.

Когда она отходит, я внимательно смотрю на Алекса.

— Ну что, родственничек, — решаю сменить тему. — Может, и ты мне расскажешь, что у вас здесь происходит? Откровенность за откровенность.

Он хмурится, делая вид, что не понимает.

— В смысле?

— Ну, ты тут явно постоянный клиент. Часто бываешь?

Алекс вздыхает. Но видит мой насмешливый взгляд и тут же напускает невозмутимость.

— Вообще-то здесь работает моя одногруппница.

— И это, я так понимаю, Элина, — констатирую я.

— У тебя прямо аналитический склад ума, невестка, — иронизирует.

— Ну, так что? — я подпираю подбородок рукой. — Может, мне тогда пойти, а ты останешься и дождешься конца ее смены?

Алекс качает головой. В жесте сквозит равнодушие, но я вижу, как напряглись его плечи.

— Нет. Это глухой номер.

— Почему? — я спрашиваю уже серьезно.

Алекс на мгновение медлит, но, видимо, у него тоже накипело.

— За этой Эльзой охрана похлеще, чем у принцессы в башне. Ее брат вообще не дает ей ни с кем общаться. Она его слушается... Хоть и совершеннолетняя! Поэтому в конце смены… Здесь будет он. Он просто уведет ее, и она даже не посмотрит в мою сторону.

— У неё такой строгий брат? — удивляюсь. В наше время это звучит как-то дико. И вообще. — Неужели для Щербинских это проблема?

Алекс внезапно смеётся. В его глазах вспыхивает тот самый «Щербинский» огонек. Сразу видно: планы у него всё-таки есть.

Но мне сейчас не до чужих интриг. Сил не осталось совсем.

— Алекс, — прошу тихо, — отвези меня, пожалуйста, домой.

— Конечно.

Когда направляемся к выходу, Алекс вдруг притормаживает.

— Секунду, принцесса, — бросает он мне и возвращается к барной стойке.

Я останавливаюсь у дверей и наблюдаю за ними. Алекс достает из кармана красную купюру и уверенным жестом кладет ее на столешницу перед Элиной.

— Спасибо за чай, — коротко говорит он.

Элина хмурится, глядя на деньги как на что-то опасное.

— Вы уже заплатили по счету, — чеканит она.

— Это за отличное обслуживание.

Девушка насупливается. Она не спешит забирать купюру.

— Это… много. Я просто делала свою работу. Алекс, — она делает ударение на его имени, — не нужно давать мне деньги отца. Я их не возьму.

Вижу, как у Алекса снова начинают ходить желваки. Он явно задет.

Решаю вмешаться.

Подхожу ближе и мягко накрываю купюру ладонью, пододвигая ее ближе к Элине.

— Поверьте, — смотрю прямо в небесные глаза, — парни из этой семьи не сорят деньгами отца. Они сами работают почти с пеленок.

Элина замирает. Переводит взгляд с меня на Алекса. Я вижу, как ее упрямство понемногу тает.

— Работаете вы и правда очень хорошо, — добавляю я с теплой улыбкой. — Спасибо за чай, он поставил меня на ноги.

Элина робко улыбается мне в ответ. Она ещё выглядит растерянной, но теперь смотрит на Алекса как-то иначе — серьезно и внимательно.

Мы выходим на улицу. Алекс ворчит, пока открывает мне дверцу машины.

— Слушай, родственница, может, тебе из журналистов в адвокаты податься? У тебя талант защищать безнадежных парней.

Устраиваюсь на сиденье.

— С вашей семейкой вполне возможно, что юридическое образование мне не помешает.

Мы оба смеемся.

По дороге я долго молчу, глядя на проносящиеся мимо огни города. Потом все же решаюсь спросить:

— Алекс, а что говорят в вашей семье про Арсения? Неужели никто ничего не знает?

Алекс крепче сжимает руль и вздыхает.

— Я слышал только обрывки разговоров. Андрей, кажется, наполовину в курсе. Он уже связался с Антоном — это наш старший брат, он сейчас в Штатах. Они думают, как можно надавить на отца. Антон у него в любимчиках. Он единственный, кто может хоть как-то на него повлиять.

— Артур тоже на стороне Арсения, — добавляю я тихо.