Страница 5 из 82
4
Арсений отрывается от воды. Прижимает на секунду кулак к губам.
— Ледяная, — объясняет хрипло, — ну я ожидал какой-то подвох.
Ой, да ладно. Слюни-то бежали от вида моего омлета.
— А что такое? — невинно моргаю.
— Ты всю соль израсходовала, или что-то осталось?
Хмурюсь, пожимаю плечами.
— Да обычно вроде бы... Что, пересолила? Влюбилась, наверное, как говорит моя бабушка.
— В кого? — уточняет быстро.
— Ну как? Здесь только один "принц". Мечта всех девушек. Не удержалась я, прости.
— Там ещё есть яйца.
— Угу. Но результат будет такой же. Любовь так быстро не проходит. По крайней мере, у меня.
В своей жизни я ни в кого не влюблялась. Но это не его дело.
Щербинский усмехается. Подходит ко мне на другую сторону кухни. Склоняется и… касается прохладными губами моих губ. Коротко, на две секунды. Я в шоке.
— Теперь иди в душ, влюбленная принцесса, — говорит низким голосом, — мечтай там обо мне и мастурбируй.
У меня вспыхивают щеки. Я не привыкла к таким разговорам.
Шарахаюсь от него. Жду, что шлепнет по заднице напоследок. Но ничего такого не происходит.
— В спальне есть новая одежда твоего размера! — кричит Щербинский вслед. — Я пока займусь завтраком.
В душе думаю немного поплакать, но слез нет, только злость и раздражение. А выйдя и переодевшись, решаю объявить голодовку.
Вряд ли в его планы входит, что я тут упаду в обморок или заболею. Может, он правда надеется, что я смирюсь и буду получать удовольствие? Вон вещами запасся на все случаи жизни.
Я надела тонкий серый джемпер и джинсы. Не выхожу из спальни, чтобы не чувствовать запахи.
Арсений приходит через пятнадцать минут.
— Яичница готова.
Да уже чувствую этот запах.
— Не буду.
— Есть хлопья.
— Я ничего не буду есть!
Щербинский вздыхает, как будто это я его держу взаперти. Уходит.
Ну и черт с ним. Через несколько дней поймет, что я не шучу.
Дней… Боже.
Отхожу к окну. Смотрю вдаль, глубоко дышу. Живот урчит — чтоб его!
А за спиной раздаются шаги и аромат такой, что я чуть прямо сейчас не падаю в обморок. Яичница, бекон или колбаса, свежий кофе.
Слышу, как что-то лязгает.
Поднос о тумбочку.
— Решил поухаживать за мной? — хмурюсь. — Зря.
— Не страдай херней, принцесса. Сядь и поешь.
— Я не принцесса! — разворачиваюсь.
Бекон, конечно, нарезан топорно, яичница тоже не идеальна. Но все так аппетитно по-мужски. А от кофе вообще невероятный запах.
У меня так сводит живот, что я хватаюсь за него. Вот теперь слёзы на глаза наворачиваются.
Арс кивает на поднос.
— Быстро есть!
— Ты не сможешь меня заставить! — сглатываю.
— Но ты же хочешь. Посолил я, кстати, нормально.
— Не удивлена, что ты не способен в кого-то влюбиться.
— Ты знаешь, какой я?
— Да уж наслышана!
— Тогда должна понимать, что твои манипуляции меня не трогают.
— Манипуляции?!
— Делаешь хуже только самой себе. Подумай о родителях.
— Не смей говорить про них!
Хотела бы я посмотреть в глаза тем, кто его воспитал. Впрочем, они, наверно, не лучше.
Арсений отходит к окну. Засовывает руки в карманы. Опирается задницей о подоконник и смотрит.
— Так и будешь здесь торчать? — поднимаю брови.
— Прослежу, чтобы ты не испортила еду. Не хочу готовить заново.
— Какой предусмотрительный!
— Есть такое.
— Ой блин!
Мне кое-что приходит в голову от всей этой "заботы".
— Хочешь сохранить меня в целостности и сохранности? Что ты задумал? Получить выкуп за меня?
Вообще, мой папа не беден.
Арсений резко выдыхает и… смеётся. Запрокидывает голову, демонстрирует мощную шею. А ещё белоснежные ровные зубы.
Он идеален, создала же природа такое. И наделила таким характером!
— Мы прилетели сюда на личном вертолете последней марки. Представляешь, сколько стоит такой? Дела у Строганова идут хорошо, но зачем мне его деньги? — он рассуждает без пафоса, спокойно. — И кстати, помни про вертолет, когда ещё раз захочешь сбежать.
— Значит, возвращаемся к началу — ты псих.
— Поешь.
Мой желудок издает вопль. Конечно, тут такие запахи.
— Ты не отстанешь?
— У меня куча времени.
Выдыхаю. Сажусь на кровать вместе с подносом. В конце концов мне понадобятся силы.
Яичница вкусная, без каких-либо сюрпризов.
— Родители в курсе, как ты собрался встречать новый год? Поощряют? Раз тебе позволено для таких целей использовать семейные вертолеты и дома.
— С чего ты взяла, что дом семейный? — темный взгляд дрогнул.
Уже начинаю замечать, когда хоть немного пробиваюсь через его защиту.
— На арендный он абсолютно не похож. Твои папа и мама знают, что ты здесь запираешь девушек?
Губы парня на миг сжимаются.
— Не трогай мою мать!
— Ты же про мою семью говоришь.
— Я не сказал про них ничего плохого.
Хмурюсь и просто ем дальше. Всё-таки не стоит сильно его злить.
Кофе остыл, но все равно вкусный. Странно, что я сейчас это чувствую. Мне бы биться в истерике.
Но я доедаю завтрак. Смотрю на Щербинского.
— Доволен?
— Вполне. С тебя мытье посуды.
— Что?!
— Ну, это когда остатки еды смывают, чтобы дальше пользоваться. Чистая посуда не сама по себе появляется в шкафу, принцесса.
Я в сотый раз закатываю глаза.
— Кто бы говорил! Наследник частных вертолетов!
— На кухне есть посудомоечная машина. Если ты понимаешь, о чём я.
Вот невозмутимый!
Ладно, хоть чем-то займусь. Беру тарелку и, кинув в Арса злой взгляд (а хотелось бы тарелку!), иду на кухню. Загружаю в посудомойку все грязные предметы после наших двух завтраков. Включаю.
Именно на этой секунде появляется Арс. Что это он держит?
— Твой телефон, — озвучивает мои мысли, — он заряжен, только без глупостей.
- Как про пистолет говоришь, — хмыкаю.