Ты – мой подарок

35

— Артур…. - я качаю головой. — Артур бы даже не стал выбирать. Он не хочет видеть ни отца, ни кого-либо из нас. Мы для него — напоминание о том, что он предпочел забыть. Мы виделись в последний раз, когда он переписал на меня свои акции. Он хотел полностью порвать с семьей, окончательно и бесповоротно.

Степан смотрит на меня скептически. В его глазах мелькает что-то, что я не могу разгадать.

— Ясно, — произносит он, обрывая мои мысли. — Значит, братьев мы отметаем.

— Степан Вячеславович, я не хочу на вас ничего перекладывать… — начинаю, но он резко вскидывает руку.

— Не перебивай старших, Арсений. Значит так. У меня есть квартира.

Снова открываю рот, чтобы возразить. Отец мгновенно вычислит любое жилье, принадлежащее Строгановым. Но Степан чеканит каждое слово:

— Я сказал — тихо. Это тайная квартира. Когда-то мне ее завещала одна дальняя родственница, я ей помогал. О ней никто не знает. Я не делал там ремонт, не сдавал ее. Она просто стоит закрытая. Плачу соседке — та заходит стереть пыль и проверяет, чтобы трубы не потекли.

Смотрю на него в полном шоке. Этот человек, который ещё вчера готов был меня убить, сейчас предлагает убежище.

— Поедешь туда, — продолжает он, не терпящим возражений тоном, — и обоснуешься. Соседку я предупрежу. Квартира в дальнем районе, там живут простые люди. С твоим отцом они не пересекаются. Там ты сможешь жить тайно. В нашем доме ты бы не остался, даже если бы я предложил.

Я сижу, оглушенный его прямотой и неожиданной заботой.

— Почему вы это делаете? — тихо спрашиваю я.

Степан встает. Смотрит на меня и только усмехается.

Тоже встаю, чувствуя, как внутри ворочается странная смесь облегчения и тревоги. Я уезжаю от Агнии, но теперь у меня есть хоть какое-то место.

И, кажется, в этой войне у меня только что появился серьезный союзник.

Степан молча тянется к нижнему ящику стола. Через мгновение на лакированную поверхность прилетает связка ключей. Металлический звон режет тишину кабинета.

Он швыряет их почти грубо, но я не чувствую в этом жесте желания унизить. Скорее — какую-то добрую, по-отцовски ворчливую злость.

— Спасибо, Степан Вячеславович, — беру ключи и прячу в карман джинсов. — Я пойду. Не буду больше отвлекать вас в праздничное утро.

Уже разворачиваюсь к двери, когда его голос настигает меня в спину:

— Арсений.

Я замираю, коснувшись ручки.

— Да?

— У тебя есть какой-то план? — он смотрит на меня в упор. — Ты же не собираешься болтаться по городу, как говно в проруби?

На миг прикрываю веки. В эту ночь, в тишине чужого дома… всё, что я строил в голове, рассыпалось в прах.

— Раньше я хотел уехать в Москву, — отвечаю честно, поглядывая в окно на заснеженный сад. — Думал, может, всё-таки обращусь к Артуру, или просто затеряюсь в толпе. Большой город, другие возможности… Я надеялся, что смогу выкарабкаться, уехать за границу. И со временем отец просто забудет обо мне.

Беру паузу и уже смотрю прямо на Степана.

— Но сейчас этот план дал трещину. И вы понимаете, почему. Бежать я больше не хочу.

Строганов медленно кивает, призывая продолжать.

— Теперь я должен взять ситуацию в свои руки, — мой голос звучит тверже. — Я не буду бежать от его влияния. Я должен сам на него повлиять. Найти рычаги давления. Вернее, выбрать… Хоть я и средний сын, но много знаю о делах отца. Именно на меня он рассчитывал в компании… Мне нужно время, чтобы все обдумать.

Степан молчит несколько секунд, словно взвешивает мои слова. Потом коротко кивает — ладно, принимается.

Я выхожу из кабинета. Длинный коридор особняка кажется бесконечным. И тут я вижу ее.

Агния стоит у стены, вцепившись пальцами в край белого декоративного столика. Она ждала.

Как только я равняюсь с ней, она бросается навстречу. Замирает в метре от меня.

— Арс… — выдыхает.

Я смотрю на нее, и внутри начинается настоящая война.

Рассудок твердит: «Включи холод. Оттолкни ее. Скажи что-то резкое, чтобы она обиделась, разозлилась. Чтобы начала думать о своей жизни. О друзьях, о ком угодно, кроме меня».

Хотя одна мысль, что рядом с ней может появиться другой парень, заставляет меня звереть.

Но когда я вижу, как подрагивают ее ресницы, как она ловит каждое мое движение, мой внутренний «одинокий волк» начинает вилять хвостом и скулить от тоски.

— Куда ты сейчас? — спрашивает Агния.

— Это не важно для тебя, принцесса, — чеканю я, стараясь придать голосу безразличие.

Но Агния не отступает. Она делает шаг, хватает меня за грудки, сминая ткань своими тонкими пальцами.

— Я буду сама решать, что для меня важно, понятно?! — почти выкрикивает она.

Невольно усмехаюсь. В этой хрупкой девушке сидит не испуганный заяц, а настоящая хищница. Моя.

А когда вижу, как у неё начинает дрожать нижняя губа, мой лед окончательно тает.

— Ладно, — выдыхаю, накрывая ее ладони своими. — Твой отец пошел мне навстречу. Он дал ключи от своей тайной квартиры. Но даже не спрашивай, где она! Это старое место, там никто не бывает. Так будет безопаснее для всех.

Жду слез, крика или мольбы взять ее с собой. Но она вдруг моментально успокаивается.

Ее хватка слабеет, она делает глубокий вдох и медленно кивает. В черных глазах мелькает решимость, которая мне совсем не нравится.