Страница 36 из 82
30
Она берёт отца за руку и буквально уводит его к вертолету. Не дает ему продолжить перепалку.
Степан что-то выкрикивает мне напоследок, грозит. Но я уже не слушаю.
Двигатель запускается. Черная машина отрывается от земли, обдавая меня потоком воздуха.
Я стою и смотрю вверх, пока вертолет не превращается в маленькую точку в сером небе.
И в этот момент меня накрывает… Такая тишина, какой я не знал никогда. И пустота — огромная, гулкая, сосущая под ложечкой. Будто из грудной клетки вынули все содержимое, оставив только холодный алтайский ветер.
Я привык заполнять себя трудом, спортом. Поможет сейчас? Не знаю, но мне предстоит заняться делом.
Для начала убрать и закрыть дом. А после выбраться отсюда. За мной вертолет не прилетит.
Дом без нее кажется не просто пустым — он кажется мертвым. Я методично обхожу комнаты, собирая немногочисленный мусор. В целом везде чисто, даже на кухне мы убрали с вечера.
В спальне на мгновение замираю, глядя на примятую подушку с ее стороны.
Тряхнув головой, выхожу. Хватит.
Перекрываю воду. Сливаю остатки из системы, чтобы трубы не разорвало морозом. Щелчок рубильника — и дом погружается в гулкую тишину. Холодильник затихает, лишая это место последнего признака жизни.
Достаю из шкафа комплект- теплый камуфляжный костюм, рассчитанный на серьезные минуса, и широкие охотничьи лыжи. Впереди несколько часов хода через заснеженный лес до ближайшей турбазы.
Не один Алеша способен преодолеть этот путь.
А мое тело требует нагрузки сейчас. Это единственный способ не дать мыслям сожрать меня.
Встаю на лыжи, и снег приятно хрустит под весом. Скольжение ровное, дыхание быстро настраивается на ритм движения.
Лес смыкается за спиной.
В голове всплывает образ матери. Сейчас она, скорее всего, сидит на веранде нашей виллы в теплых широтах. Подставляет лицо тропическому солнцу — оно в этот час мягче. Пьет ледяной сок.
Последние пару лет мама почти не возвращается с этой «дачи». Отец сам летает к ней.
Он вряд ли расскажет, что сегодня вычеркнул сына из жизни. Побережет ее покой или просто не захочет признавать свое поражение.
Я тоже не стану ей звонить. Зачем расстраивать? В ее мире все должно оставаться прекрасным.
Мысли соскальзывают к Агнии. Это уже как привычка — проверять в уме, поела ли она? Все ли с ней в порядке?
Глупо. У своего отца она в полной безопасности. Там большой комфортный дом, родные люди.
Завтра Новый год. У неё будут фейерверки, шампанское и смех.
Она будет счастлива. Снова станет той принцессой, которой была до того, как я ворвался в ее жизнь.
Ночной лес обманчив, но я знаю эти тропы. Глубокой ночью впереди, наконец, брезжит тусклый желтый огонек. Это сторожка на краю турбазы.
У главного въезда своя охрана, а здесь сторож прикрывает тылы.
Мы с братьями часто бегали сюда раньше. Прилетали на лыжах, а потом отогревались у Михалыча.
Домик сторожа крошечный. Сам Михалыч — худой крепкий мужик с цепким взглядом. Открывает дверь на мой стук.
Выглядит удивленным.
— Арсений? — он щурится, узнавая меня. — Какими судьбами в такую темень?
— Своим ходом. Приютишь на ночь? И мне бы как-то до аэропорта добраться.
— Даже так? Проходи, чего там…
Внутри хоть тесно, но уютно. На столе — старенький пластиковый чайник, на стене — календарь, который вот-вот станет не актуальным.
— Завтра утром машина пойдет на аэропорт. Туристов встречать, — говорит сторож, разливая чай по разномастным цветным кружкам. — Посажу тебя с ними, доберешься. Деньги на билет до Красноярска есть?
— Есть, — киваю.
Я давно совершеннолетний, у меня свои карты и счета. Пусть там не столько денег, сколько у моего отца, но на первое время хватит.
Только про Красноярск отвечаю на автомате. Кто и что меня там ждет?.. Идя по лесу, я почти решил, что отсюда улечу в Москву.
Агния
Пар от какао щекочет нос. На мгновение закрываю глаза, прижимаясь лбом к холодному стеклу.
За окном — идеальная зимняя сказка. Снег искрится под светом садовых фонарей, огромная ель во дворе переливается огнями. До Нового года осталось всего несколько часов.
В доме суета. Малыши то и дело подбегают к окну, высматривая Деда Мороза. Спорят, рискнет ли он прыгнуть в наш камин.
Лада, моя мачеха, порхает между кухней и гостиной. Поправляет что-то на столе. Заглядывает в духовку.
Она — само счастье и уют, и мне совестно, что я не могу поддержать ее энтузиазм.
Из кабинета папы доносятся обрывки фраз — он на телефоне, поздравляет партнеров, друзей, нужных людей.
Я чувствую себя… Черт знает, как.
Новогоднего настроя нет и в помине. Внутри какая-то странная пустота.
В каком-то порыве сварила какао…
Первый глоток обжог язык, и я тут же вспоминаю домик. Тепло, запах дров и Арса. Вспоминаю, как я точно так же обожглась, а он взял мои пальцы в свои большие ладони, обрабатывал ожог… Его движения были такими нежными.
В вертолете я поговорила с папой и дядей. Пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить их — со мной все в порядке.
Я твердила им снова и снова, что никто меня не обидел. Арс не позволил никому ко мне прикоснуться, да и сам обращался со мной бережно.
Мне удалось отговорить отца от заявления.
Он долго злился, ворчал. В итоге сдался, взяв с меня слово, что я буду держаться от Щербинских как можно дальше.
— Эта история закончена, Агния. Забудь их как страшный сон, — сказал он.
Арс сам так сказал. Все закончилось.
Но моя память упорно возвращает меня в тот дом, в ту комнату.
У нас ведь ничего не было, кроме поцелуев! Но эти поцелуи были такими, что у меня до сих пор кружится голова… Стоит только вспомнить вкус его губ.
В какой-то момент я ведь реально была готова. Я думала, что он станет моим первым мужчиной, и мне не было страшно. Наоборот, внутри все дрожало от какого-то неистового желания принадлежать ему.
Тогда эти чувства прошли мимолетно. Сейчас вновь и вновь крутятся внутри.
Пора вернуться в свою реальность.
Часы до полуночи тянутся невыносимо долго, но при этом пролетают как в тумане. И вот — бой курантов.
— С Новым годом, коза! — папа называет меня домашним прозвищем, обнимает и целует в макушку.
Он уже переоделся в костюм Деда Мороза, чтобы порадовать мелких. Те визжат от восторга, разрывая упаковочную бумагу на подарках. Лада счастливо смеётся.