Страница 61 из 184
– Ей не привыкать к передрягам, – хмыкнула француженка. – Она даже довольна! Со вчерашнего дня уже сто раз всем пересказала историю про то, как отважный и крайне привлекательный русский дворянин спас её от разбойников. Итальянская опера! Не меньше!
– Надеюсь, вы вняли совету полицейского чиновника и переложили свои драгоценности в гостиничный сейф?
– Вот ещё! Я просто велела Yvette всегда иметь при себе браунинг.
– У вашей служанки есть подписанное московской полицией разрешение на ношение оружия?
– Конечно, нет! Но от этого она стреляет не хуже.
Руднев всплеснул руками.
– Шарлотта! Можно подумать, что вы приехали с Дикого Запада, а не из мирной Швейцарии! Если станете продолжать в том же духе, вам не избежать проблем с российским законом!
– У всякого закона есть свои слабые места, – с видом знающего человека ответила француженка.
– Я не пытаюсь казаться святошей, – запротестовал Руднев, – но, поверьте, Шарлотта, не все проблемы с властями можно решить деньгами!
– Не все! – согласилась миллионщица. – Некоторые приходится решать шантажом.
Поражённый непринуждённостью тона, которым это было сказано, Руднев не донёс вилку до рта.
– C'est une blague?
(фр. Вы шутите?)
– спросил он.
– Pas du tout! (фр. Вовсе нет!) – с невинным видом ответила мадам Атталь.
Она наклонилась к Рудневу и заговорщицки прошептала:
– Вчера мой сейф пытались взломать вовсе не ради драгоценностей…
Дмитрий Николаевич принял правила игры. Он тоже навис над столом и таким же конспиративным шёпотом спросил:
– А ради чего же?
Шарлотта отпрянула и лицо её сделалось сердитым.
– Дмитрий, ты снова
кидаешь болвана
! – воскликнула она.
– Прости, что я делаю? – Руднев снова сбился на «ты» и решил больше в этом вопросе с собой не воевать.
– Ну, как это?.. Изображаешь глупца!
– А! Валяю дурака?
– Вот именно! А я говорю с тобой абсолютно серьёзно!
– Извини, Шарлотта, – скептически сказал он, – но я не могу себе представить, на что бы ещё позарились воры, когда у них на примете шкатулка с драгоценностями на сотни тысяч рублей!
– Твои воры, возможно, ни на что бы другое и не позарились. А те, кто пришёл за ними?! Или ты хочешь сказать, что не заметил разницы между пошлыми cambrioleurs
(фр. налетчиками)
и профессиональными mercenaires
(фр. наёмниками)
.
Дмитрий Николаевич задумался над тем, имеет ли он право засчитать себе первую победу в партии с мадам Атталь, или француженка по-прежнему разыгрывает комбинацию по своему замыслу. Надеясь всё-таки на своё превосходство, он продолжил изображать скепсис, провоцируя тем самым собеседницу на откровенность.
– Шарлотта, здесь Россия, а не Италия! У нас, слава богу, преступления за жалование не совершают! Исключительно от чистого сердца!
Шарлотта облокотилась о стол и положила голову на сцепленные в замок руки.
– Дмитрий, почему ты просто не спросишь меня, что лежит в моём сейфе? – досадливо спросила она. – Ты же хочешь это знать! Или ты мне совсем не доверяешь?!
Руднев понял, что играет с гроссмейстером и что ему совершенно нечем ответить на вопрос о доверии, выдвинутом француженкой в качестве ферзя. Признав своё поражение, он поднял обе руки.
– Что у тебя в сейфе, Шарлотта? – смиренно спросил он.
– Я храню там грязное бельё.
Руднев попытался сообразить, какую идиому на этот раз имела в виду мадам Атталь, но та уверенно заявила:
– Я ничего не напутала, Дмитрий! Англичане называют это: «To have a skeleton in the closet».
(англ. Хранить скелет в шкафу.)
– Надеюсь, что хоть не настоящий, – пробормотал Дмитрий Николаевич.
– Конечно, нет! Речь не о костях, а о бумагах. В моём сейфе хранятся досье на русских сановников и капиталистов. Люди отборные! Те, кто определяет политику России и её экономику.
– Хочешь сказать, что на этих людей у тебя собран компромат?
– Да! Разложенная по папкам la saleté
(фр. грязь)
, которая при необходимости послужит мне защитой от твоего русского закона.
– Он не мой, – холодно возразил Руднев. – Он российский.
– Как скажешь! – передернула точёными плечами мадам Атталь. – В любом случае, для меня это l'assurance de la sécurité
(фр. гарантия безопасности)
.
– Сомнительная какая-то гарантия, если из-за неё подсылают убийц, – покачал головой Руднев. – Откуда же ты взяла такое досье?
– Его начал собирать ещё мой супруг, а я продолжила. Любые тайны продаются и покупаются. К твоему сведению, компромат у меня имеется не только на русских. Мне приходится предпринимать меры предосторожности в каждой стране, где я имею деловой интерес. Особенно теперь, когда идёт война, и грань между политикой и коммерцией стёрлась.
– И кто же, по-твоему, настолько переживает из-за своих грязных секретов, что решился подослать головорезов?
– Мало ли… – уклончиво ответила Шарлотта. – Тебе незачем это знать, Дмитрий… Лучше пойдём, я отдам тебе бумаги Théodore.
Они прошли в номер француженки, и та показала Рудневу кожаный портфель, забитый так, что он едва застёгивался.
– Это портфель Théodore, – объяснила мадам Атталь. – Я засунула в него всё, что нашла в сейфе.
– Каким же образом ты открыла сейф? – Дмитрий Николаевич даже не попытался скрыть недоверие.
Шарлотту ни вопрос, ни тон, которым он был задан, нимало не смутили.
– Théodore глупый осёл и прячет ключ в самом очевидном месте.
– И как тебе удалось вынести все эти бумаги незаметно?
– Я выбросила портфель в окно, где дожидался мой человек. У меня в услужении есть несколько… как это по-русски… ловковцов.
– Ловкачей… Послушай, он же поднимет шум, как только заметит пропажу!
– Он нескоро её заметит. Théodore уже несколько дней… как это?.. в прогулянье.
– В загуле… Ты уже смотрела документы?
– Нет, ждала тебя, чтобы ты помог мне выбрать те, что касаются моих интересов. У Théodore ужасный почерк, а вашу кириллицу и так сложно читать.
– А если я откажусь тебе помогать?
– Тогда и я не стану помогать тебе! Вот прямо сейчас позвоню портье, и скажу, что полковник Уваров позабыл у меня портфель, и что я прошу передать его хозяину.
– Ты же выдашь себя, Шарлотта! Уваров сразу поймёт, что это ты похитила его бумаги!
– И что? Думаешь, он сдаст меня полиции? Сомневаюсь! За ним столько грехов, что он будет тих как вода, и короток как трава.
– Тише воды, ниже травы.