Страница 3 из 184
– За хорошие времена! – провозгласил Вяземский, и подскочивший официант снова сменил им пустые бокалы на полные.
Покуда расторопный малый крутился подле друзей, Дмитрий Николаевич окинул взглядом зал, оценивая безопасность своей диспозиции относительно снова что-то затевавшей графини Каменской, и вдруг обратил внимание на неизвестную ему даму.
Незнакомка была, пожалуй что, красива, но не той очевидной, всем понятной миловидностью, а изысканной дерзкой привлекательностью сильных и неординарных натур. Черты её лица были немного жёсткими, подбородок и складка губ – упрямыми, взгляд удивительно ярких синих глаз – умным и волевым. Женщина двигалась легко и грациозно, улыбалась естественно, без тени жеманства.
Одета незнакомка была с той элегантной простотой, которая однозначно свидетельствует о хорошем вкусе и достатке. На ней было густо-синее шёлковое платье с тонкой серебряной вышивкой по подолу. Лаконичный крой туалета выгодно подчёркивал изящество фигуры, а глубокий изысканный оттенок как нельзя лучше подходил к пышным темным волосам с благородным каштановым отливом. Из украшений на женщине были лишь богатая жемчужная нить из крупных розоватых бусин и накинутая на точёные плечи легкая серебристая шаль.
Незнакомка, казалось, заметила взгляд Дмитрия Николаевича, обернулась в его сторону и улыбнулась. Руднев ответил ей лёгким поклоном.
– Хороша, не правда ли? – спросил Вяземский, проследив взгляд друга.
– Да, – рассеяно ответил Руднев. – Божественна!
Князь хохотнул:
– Что, Митька, уже думаешь, как бы её на портрет уговорить? Кабы я имел твой талант, изобразил бы её в образе феи Морганы или Медеи…
– Кто она? – спросил Руднев, не обращая внимание на подшучивания Вяземского.
– Ты не знаешь?! Тебе, Митя, почаще нужно в люди выбираться!.. Она по происхождению француженка. Зовут Шарлотта Атталь, вдова швейцарского фабриканта-миллионщика. Прежде чем стать супругой мэтра Атталя, прекрасная Шарлотта успела побывать баронессой Монфор-л’Амори. Старый барон годился ей в дедушки, но щедро вознаградил свою de joie
(фр. отраду)
завидным наследством. О более юных годах мадам ничего доподлинно не известно.
– Что же госпожа Атталь делает в Москве?
– После смерти мужа она взяла в управление его предприятия и вот теперь приехала договариваться о каких-то совместных делах с Павлом Павловичем Рябушинским
4
[Павел Павлович Рябушинский – российский предприниматель, банкир, старообрядец, общественный и политический деятель.]
.
– Откуда ты, Паша, про неё столько знаешь? – удивился Дмитрий Николаевич.
– Служба такая, – усмехнулся подполковник. – А хочешь, Митя, я тебя ей представлю?
И, не дожидаясь ответа, Павел Сергеевич потащил Руднева через залу в сторону госпожи Атталь, которая всё это время с интересом наблюдала за друзьями и улыбалась.
– Не передать словами, как я рад вас видеть, мадам! – по-французски воскликнул Вяземский и поцеловал благосклонно протянутую руку.
– Я тоже очень рада нашей встрече, князь, – ответила вдова фабриканта глубоким мелодичным голосом.
– Позвольте представить вам моего друга, – бравурно продолжал Павел Сергеевич. – Это господин Руднев Дмитрий Николаевич. Человек исключительных достоинств и знаменитый художник!
Руднев поклонился.
– Для меня огромная честь познакомиться с вами, мадам! И не слушайте моего друга! Он слишком щедр на эпитеты в мой адрес.
Мадам Атталь протянула Дмитрию Николаевичу руку и рассмеялась.
– Я знаю о вас, господин Руднев, – произнесла она, неожиданно перейдя с французского на вполне хороший русский язык, слегка приправленный приятным мягким акцентом. – Мне очень нравится ваша живопись. Я видела ваши работы ещё в Париже. Они похожи на английский модерн, но куда более живые и чувственные… Это так по-русски…
– Благодарю вас, мадам, – Руднев перешёл на родной язык. – Я тронут столь лестной оценкой с вашей стороны! А ещё я восхищен вашим великолепным русским языком! Где вы ему так хорошо обучились?
– Мой покойный муж имел тесные деловые связи с вашей империей. Мы часто бывали в России, и к нам приезжали русские партнёры. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы выучить язык. Он очень красив, как и русские мужчины.
– Особенно, русские князья, – ввернул Вяземский и снова исхитрился поцеловать француженке руку.
– Ах, мой милый le prince Paul
(фр. князь Павел)
! – рассмеялась мадам Атталь. – Вы, как это у вас правильно говорят?.. Пробка для любой бутылки…
– В каждой бочке затычка, – с улыбкой поправил Руднев.
Дмитрий Николаевич настолько был увлечён новым знакомством, что утратил бдительность и совершенно упустил из виду хозяйку вечера, которая внезапно возникла рядом с ним и взяла его под руку.
– О! Дмитрий Николаевич, наконец-то я вас нашла! – слащаво промурлыкала графиня. – Извините меня, господа! Князь! Мадам! Но я намереваюсь похитить у вас господина Руднева.
Наградив Вяземского лучезарной улыбкой, а госпожу Атталь кислой миной, Анна Романовна решительно увлекла Дмитрия Николаевича за собой.
– Дорогой мой друг, – говорила она, цепко держа пленника своей пухлой холёной ручкой. – Вы нужны нам для крайне серьёзного эксперимента.
– Почту за честь быть вам полезным, сударыня! – обреченно ответствовал Руднев. – Что же за эксперимент вы желаете осуществить?
– Мы хотим провести спиритический сеанс, – с несколько преувеличенным восторгом объявила Каменская. – Вы знали, что наша Танечка – великолепный медиум?
– Нет, графиня, я не знал, что среди многочисленных талантов Татьяны Фёдоровны есть и такой выдающийся дар…
– Да-да! Вы правильно сказали, Дмитрий Николаевич! Именно выдающийся! И мы намерены воспользоваться им, чтобы призвать дух Фридриха Барбаросса
5
[Фридрих Барбаросса – Фридрих I Гогенштауфен, король Германии и император Священной Римской империи, правивший в XII веке и прославившийся многочисленными военными победами. Является признанным классиком военного средневекового искусства. Именно в честь него был назван план нападения Германии на СССР в 1941 году.]
и спросить славного воина минувших веков, когда же закончится эта ужасная война.
– Как это интересно! – неубедительно восхитился Руднев. – Но боюсь, для подобного опыта я совершенно не подхожу! В вопросах мистицизма я абсолютно бездарен!