Страница 32 из 84
А Маринка ждала. Я видел как она волновалась. Ее длинные пальцы прямо сейчас теребили лямку сумки до побелевших костяшек. В паузе между немым согласием девушки на поцелуй и моим движением к ее губам, я вдруг отчётливо понял, что переступать черту нельзя, потому что давать ложные надежды просто не имею права.
Хотел бы сделать шаг, забыться в её запахе, в тепле, в этой немыслимой, невозможной простоте когда двое стоят и целуются, а весь остальной мир катится в бездну. Но я не имел права.
Потому что мир действительно катился к чертям. И я был в каком-то роде причиной этого. Во мне жило то, чему нет названия ни в одном учебнике биологии. То, что вложил в меня Зоран. Я был уже не совсем человек, а оружие. И что бы я мог ей дать, — месяц или год? Я же вижу, что Маринка именно из той породы людей, которые живут всерьёз. Она не сможет жить наполовину, — если пустит меня в свою жизнь, то пустит целиком. И если вдруг исчезну, то оставлю ее не с просто разбитым сердцем, а с раной, которая никогда не заживёт.
Не мог поступить с ней так.
— Марин, — сказал я. Так что момент был упущен. — Спасибо, что согласилась. Я очень рад.
Она моргнула. Легкое облачко разочарования пробежало по ее лицу, но она быстро спрятала его за привычной улыбкой.
— Это только ради науки, Алексей, — ответила она с вызовом. — Не воображай ничего лишнего.
— Конечно, — кивнул я. — Только ради науки.
А затем, чтобы убрать возникшую между нами неловкость, пародируя интонации профессора Громова (и свои собственные мысли), я торжественно произнес:
— В СССР нет ничего невозможного. Нужны светлые головы и желание работать ради великой цели!
Маринка рассмеялась:
— Умеешь ты убеждать, Леша. Так, когда говоришь, и где именно планируется встреча в "сверхсекретном кружке"?
Я с готовностью назвал ей дату, адрес и место.
— Там тихо, никто не мешает думать и работать над расчетами, очень атмосферно, и уж точно надежно, — продолжил заманивать девушку я. По-другому, не скажешь…
Марина снова рассмеялась:
— Хорошо, приду обязательно. Только скажи мне честно: это не опасно? Не какое-нибудь заседание клуба самодеятельной песни будет, где нас потом загребут за тунеядство?
Глядя ей в глаза, и откинув все сомнения, которые то и дело проскальзывали, я проговорил:
— В этом плане гарантирую полную безопасность. Просто наука и свежий воздух вдали от городской суеты.
Она кивнула, её улыбка стала шире:
— Тогда до встречи. Буду ждать ее с нетерпением.
Я отдал ей книги, которые помог поднести. Она помахала мне рукой на прощание, и пошла в сторону метро, а я смотрел ей вслед, и чувствовал странную смесь вины и облегчения. Я ведь только что втянул в это дело самого близкого мне человека по духу, используя её мечту как приманку. Почувствовал себя мерзавцем-манипулятором, но железно продолжил убеждать самого себя, что так надо. Ради спасения человечества.
Оставался Витька по списку. С ним было сложнее всего из всех троих кандидатов, потому что он был моим давним другом и знал меня как облупленного.
Витьку мне удалось застать в нашей комнате. Он был занят своим излюбленным делом, — прямо на тумбочке паял какую-то очередную схему для своего радиоприёмника. Неужели, собирался ловить "Голос Америки" без помех? Хе-хе. В комнате привычно пахло канифолью, горячим припоем и жареной картошкой из кухни на этаже.
Я сел напротив него на свою кровать и долго молчал, наблюдая за тем, как он ловко орудует паяльником.
Витька оторвался от платы всего на миг:
— И чего ты такой загадочный? Опять теория струн покоя не даёт? Или все-таки девушка появилась?
Я вздохнул:
— Витька, тут такое дело, скажи, ты бы хотел поэкспериментировать? — выдал я, наконец.
Он фыркнул, не отрывая взгляда от своей работы:
— Кто же не хочет? Но ты же знаешь мой принцип: деньги — зло! Особенно если они пахнут комсомольскими взносами!
Я усмехнулся, опять шутит. И добавил:
— Это дельце от одного знакомого из научно-исследовательского центра, — я быстро придумал легенду. — Очень интересное для человека с золотыми руками.
Витька оживился, его глаза заблестели азартом:
— Ого себе, вот это ты загнул, конечно. НИИ? Серьезно что ли? — окинув меня оценивающим взглядом, он подколол меня: — Ну ты даешь, Лёха. Связями что ли начал обрастать? — а потом, совершенно деловым тоном продолжил: — Так и что там делать? Схемы паять, или что-то более интеллектуальное отгрохать? Может быть, ракеты собирать? — и рассмеялся.
Я видел такой блеск и азарт в его глазах тысячу раз, когда он находил на помойке старый телевизор или когда ему удавалось починить магнитофон знакомой за плитку шоколада Алёнка. Витька любил технику больше всего на свете.
Наклоняясь к нему ближе, я начал вводить его в курс дела:
— Нужно собирать различные установки по чертежам. Ничего незаконного или военного, ты не думай. Просто экспериментальное оборудование для одного закрытого НИИ. Это сложная схема, там будет работа с СВЧ, импульсными схемами, модуляторами. Знаю, что ты в этом шаришь лучше всех на потоке.
— Ага, как же, для закрытого НИИ, — Витька был бы не Витькой, если бы не зацепился за что-то и не включил скептика. — И чего же они сами, в таком случае, не соберут его? Зачем им прибегать к труду неопытных студентов?
Я ждал от него этого вопроса, а потому заготовленный на него ответ в моих закромах имелся:
— Там очередь на опытное производство примерно полгода, — сказал я и понизив голос, добавил: — А тему надо закрывать в этом квартале. Знакомый из лаборатории попросил найти толковых людей. И просьба: не болтать.
Витька нахмурился:
— А чего такого секретного если так?
— Да там, — ой, чтобы такого сочинить, и тут меня осенило: — Просто начальник у него сволочь редкостная. Если узнает, что образец на стороне делали, то сожрёт с потрохами. Формально он, конечно, прав, — ведь порядок нарушен. А чисто по-человечески, скорее, просто завидует мужику, может и тему закрыть, и премию срезать. Так что, Вить, — я посмотрел на него серьёзно, — если берёшься, то рот на замок и никому ни слова.
Витька молчал, всё ещё взвешивая за и против, и тогда я добавил, будто между прочим. Но ведь знал куда бить: