Страница 15 из 84
"В прошлой жизни мне понадобилось целых пятнадцать лет, чтобы стать начальником цеха, — с долей горечи подумал я. — А здесь всего-то, на глаз, двадцать минут от силы хватило, чтобы управлять гравитацией. И там, и там я учился с нуля. Но здесь хотя бы было интересно."
Внезапно вся конструкция из шаров с грохотом рухнула, рассыпаясь на части.
— Эй! Что за?..
Зоран не дал мне договорить:
"Второе испытание — скорость реакции и восприятия времени. Перестраиваю пространство!"
Все вокруг начало искажаться, — стены зала словно потекли, превращаясь в детский калейдоскоп из бешено вращающихся цветов и форм. У многих когда-то в детстве была такая игрушка в виде подзорной трубы.
Раздался низкий инфразвуковой гул, от которого заныли зубы. Из стен выстрелили сотни тонких энергетических щупалец, похожих на разноцветные молнии. Они метнулись ко мне так быстро, что взгляд едва успевал следить за их движением.
Мое тело, на удивление, отреагировало само, оно действовало на голых инстинктах. Я не думал, что нужно уклониться. Просто сместился в сторону на полметра за время, которое потребовалось щупальцу света пролететь один миллиметр. Мир словно замедлился, показалось даже, что до черепашьего шага. Я видел теперь не только траекторию каждого разряда с точностью до мельчайшей частицы, но даже и точки пересечения их путей через секунду, две, пять…
Это было опьяняющее чувство всемогущества.
Шагнул вперед, прямо сквозь широкую паутину молний. Часть из них все же прошла сквозь моё тело, но не причинила никакого вреда. Моя новая кожа была непроницаема даже для такой энергии?
За долю мгновения до удара самой мощной молнии с легкостью отскочил от нее в сторону и оказался прямо перед Зораном.
— Ха! Слишком медленно! — крикнул ему в лицо.
Хранитель даже не моргнул:
"Третье испытание", — серьезно проговорил он.
Мир вернулся к нормальной скорости так же резко, как и замедлился. Щупальца исчезли.
Передо мной из пола вырос огромный металлический куб высотой в два человеческих роста.
"Разрушь его", — приказал Зоран.
Я усмехнулся про себя, и сжал кулак для удара. Проверим мышцы в деле. Могут ли они дробить такое или нет?
Размахнулся и со всей дури нанес удар прямо в центр куба
И… Сломал себе руку?
Нет же, кости остались целы. Но ощущение было будто простой человек со всей силы ударил по гранитной скале. Боль током пронзила кисть до локтя.
— Ай! Что за чёрт?! Он же должен был превратиться в пыль! — взвыл я, тряся ушибленной кистью.
Зоран подплыл к кубу и провёл по нему рукой:
"Это сплав на основе нейтронной звезды с измененной кристаллической решеткой. Плотность выше плотности урана в тысячу раз".
— И как мне его сломать? Может, ракеты «Протон» позвать? Или у вас где-нибудь завалялась гравитационная пушка? А может, боевой лазер? В моём времени подобное существовало разве что в голливудских блокбастерах, — огрызнулся я, потирая ушибленную кисть. — Или хотя бы нанороботы найдутся?
Зоран посмотрел на меня, как на какого-то несмышленыша, а впрочем, так и было:
“Ты же недавно манипулировал гравитацией и временем. Алексей, используй свой мозг”.
А он был прав. Выходит, грубая сила здесь бесполезна, надо включать свою голову, и действовать гораздо тоньше.
Я подошел к кубу вплотную и положил ладонь на его холодную поверхность. Закрыл глаза.
“Почувствуй структуру… Почувствуй связи между атомами” — проговаривал самому себе мантру, чтобы получше настроиться.
Все это было наподобие возни с часовым механизмом грубыми руками. Чуть переборщишь — сломаешь, а если чуть недожмешь, то бесполезно и ничего не произойдет.
Я перестал думать обо всём кубе сразу и сосредоточился на крошечной точке внутри — на одном из атомов где-то в толще металла, и нажал не физически, а ментально.
Мне удалось создать локальный всплеск гравитационного давления ни где-нибудь, а прямо внутри этого атома в попытке сжать его ядро до предела стабильности.
И, ровным счетом ничего не произошло.
Я действовал слишком слабо…
Тогда попробовал иначе и вместо давления попытался растянуть электромагнитные связи между соседними атомами сплава.
Тут же раздался тихий хрустящий звук, похожий на звук лопающегося стекла под водой.
Я открыл глаза. На идеально гладкой поверхности куба появилась крошечная трещина толщиной с волос.
— Работает! — обрадовался я и повторил действие с другой точкой кристаллической решётки.
Час спустя (или минуту, ведь время за счет моих новых способностей текло странно — мог ускоряться) куб представлял собой решето из кучи микротрещин. Он держался на честном слове и поверхностном натяжении металла на атомарном уровне. Последнее усилие, и вот я собрал всю свою волю и лишь одним ментальным ударом обрушил структуру связей во всём объёме куба сразу. Металл не взорвался и не разлетелся осколками, он просто рассыпался в пыль. Мелкую серую пыль, которая медленно оседала на невидимый пол зала Испытаний, тем самым проявляя его.
Я тяжело дышал, стоя посреди облака металлической пудры. Пот лил градом. Это было утомительнее любого экзамена или кросса на военной кафедре, и даже утомительнее смены на заводе. Но на моей работе усталость была пустой и без смысла, а здесь — осмысленной и по делу.
"В предыдущей жизни я тоже часто стоял мокрый от пота, — подумал я, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Но там я выбегал из заводской проходной в дождь или снег, чтобы успеть на электричку. А здесь выхожу из боя с нейтрониевым кубом. Разница, конечно, есть. Но пот одинаковый."
Зоран подплыл ко мне:
"Физическая база сформирована полностью, — констатировал он. — Тело слушается тебя достаточно хорошо для выживания в бою низкого уровня".
Он сделал паузу и затем добавил:
"Теперь ментальная часть".
Вокруг нас в очередной раз изменилась реальность. Исчезли стены корабля, и мы оказались стоящими на крошечном астероиде посреди абсолютной черноты космоса. Под ногами был серый реголит, над головой — россыпь незнакомых созвездий чужого сектора Галактики, а передо мной стоял я сам.
Мой двойник был одет в такую же как у меня куртку, держал мои конспекты по квантовой механике и почему-то смотрел на меня с ехидной усмешкой Витьки.
— Ну что, Лёха? Экзамены сдал? А может, тебе самое место в институте попроще МИФИ? А то гробишь себя, а чего ради не ясно.
Двойник рассмеялся моим голосом: