Страница 70 из 71
В обязанности входило проверять фактическую планировку, участвовать в осмотрах исторических строений и обучать дознавателей замечать, что план может быть неправильным.
Я прочитала последнюю часть дважды.
— Ренар.
— Что?
— Ты это придумал?
— Нет.
— Саверн?
— Возможно.
Саверн сразу возразил:
— Я предложил значительно более красивое название.
— Какое?
— Специалист по пространственным несоответствиям.
— Звучит как человек, которого вызывают, когда коридор поссорился со стеной.
— Поэтому Совет отказался.
Я подписала согласие.
Так у меня снова появилась работа.
Своя.
Не Ивары.
Не жены старшего дознавателя.
Моя.
Дом я сняла через два дня.
Небольшой.
Двухэтажный.
На тихой улице недалеко от палаты.
Когда Ренар впервые увидел его, обошел вокруг два раза.
Я стояла у калитки.
— Что ты делаешь?
— Смотрю стены.
— Не смей.
— Почему?
— Это моя работа.
— Теперь официально?
— Особенно официально.
Он все-таки проверил задний фасад.
— Северная пристройка поздняя.
— Я знаю.
— И окно на втором этаже расширяли.
— Знаю.
— Подвал...
— Ренар.
Он остановился.
— Что?
— Если ты найдешь тайный проход, я перееду.
— А если не найду?
— Можешь приходить в гости.
— Очень щедро.
— Не привыкай.
Я переехала в тот же вечер.
Сара помогла разобрать вещи и категорически отказалась оставаться у меня работать.
— Почему? — спросила я.
— Потому что господину Тальву кто-то должен объяснять, где лежат его собственные рубашки.
— Он не знает?
— Знает.
— Тогда?
Сара впервые за все время знакомства улыбнулась совершенно открыто.
— Но делает вид, что нет.
Я не стала отнимать у нее это удовольствие.
Ренар пришел через три недели после развода.
Без формы.
Это было первое, что я отметила, открыв дверь.
Обычный темный сюртук.
Никакого служебного знака.
Никакой папки.
Никаких документов.
Руки за спиной.
— Подозрительно, — сказала я.
— Что именно?
— Ты без бумаг.
— Уже было.
— Тогда ты пришел спрашивать, вернусь ли я в Москву.
Он немного помолчал.
— Теперь знаем ответ.
— Знаем.
Мы больше не обсуждали это каждый день.
Не требовалось.
Я отступила, пропуская его.
— Входи.
— Сначала нет.
— Почему?
Ренар убрал руку из-за спины.
В ней лежала маленькая коробка.
— Ты опять принес документ?
— Хуже.
Он открыл.
Два кольца.
Простых.
Без гербов.
Без темных камней брачной печати старого рода.
Я перевела взгляд на него.
— Ренар.
— Первый раз я женился на женщине, которую почти не знал. Второй ошибки делать не хочу. Поэтому спрашиваю сейчас.
Он не встал на колено.
Слава всем богам этого мира, о которых я до сих пор знала слишком мало.
Просто стоял передо мной и смотрел так, как в первый день.
Внимательно.
Только теперь не искал ложь.
— Ты выйдешь за меня?
Я могла бы заставить его подождать.
Хотя бы минуту.
Для справедливости.
Он слишком часто заставлял меня ждать ответа, пока проверял каждую формулировку.
Но я уже знала свой.
— Да. Но дом выбираю я.
Ренар улыбнулся.
Нормально.
Так, как в тот вечер, когда я рассказывала ему про Москву.
— Согласен.
— И стены тоже проверяю я.
— Обсудим.
— Нет. Это часть брачного договора.
— Мы не собирались заключать договор.
— Теперь собираемся.
— Лада.
— Что?
Он протянул кольцо.
— Можно сначала закончить предложение?
— Ты уже закончил.
— Тогда руку.
Я дала.
Кольцо оказалось точно по размеру.
— Откуда ты узнал?
— Сара.
— Предательница.
— Она считает иначе.
Второе кольцо я надела ему сама.
— Теперь ты понимаешь, что обратной дороги нет?
Ренар посмотрел на свою руку.
— Ты только что согласилась выйти за меня, а не замуровать в доме.
— Одно другому не мешает.
— Начинаю сомневаться в выборе.
— Поздно.
Он притянул меня ближе.
— Вот теперь поздно.
На этот раз рядом не было документов о разводе.
И ничего не упало со стола.
Мы поженились через месяц.
Без большого приема.
Без семейного соглашения.
Без Совета, решающего, кому выгоден этот брак.
Саверн был свидетелем со стороны Ренара и утверждал, что пришел исключительно для того, чтобы убедиться: мы действительно способны добровольно повторить то, что уже один раз закончили разводом.
Элина приехала вместе с Элваром.
Сален тоже.
Риана Лестен прислала подарок и записку: «Проверьте стены нового дома до свадьбы. Потом будет поздно».
Сара плакала ровно две минуты, после чего заявила, что это пыль.
Никакой пыли рядом не было.
Ренар благоразумно не спорил.
Я подписала брачную запись своим именем.
Лада Арсеньева.
Он — своим.
Ренар Тальв.
Никакой чужой жизни между строк.
Никакой ошибки.
Только решение, которое мы оба приняли сами.