Страница 28 из 71
— Мы уже видели, что Дом строит линию между последней точкой до слепой зоны и первой точкой после нее. Если человек вошел сюда с одной стороны и вышел с другой, Дом может решить, что он прошел по существующему для него маршруту.
— Через комнату дяди.
— Если ближайший зарегистрированный путь шел через нее.
Ренар резко развернул старый план.
Провел пальцем.
Один коридор.
Другой.
Лестница.
Гостиная.
— Да.
— Что?
— Для Дома кратчайший зарегистрированный маршрут между этими точками проходит через западную гостиную.
Мы все замолчали.
Я сказала:
— То есть он не записал, что Дарен действительно вошел к Кайру.
— Он восстановил отсутствующий участок.
— И сделал это по единственному маршруту, который знал.
Ренар долго смотрел на план.
Потом произнес:
— Пять лет назад проверка признала это сбоем памяти.
— Они были почти правы.
Он поднял глаза.
— Почти?
— Дом не забыл событие. Он никогда его не видел.
Саверн приехал через час.
Риана сама отправила за ним сообщение после того, как мы нашли комнату.
Он вошел внутрь, несколько минут молча осматривал стены, пороги и старую схему привязки. На этот раз не шутил.
— Дом действительно не фиксирует присутствие внутри?
— Проверили шесть раз, — ответил Ренар.
— На разных людях?
— На мне, Риане, Лоране и двух твоих сотрудниках.
— А на госпоже Тальв?
— Нет.
Саверн посмотрел на меня.
— Почему?
— Потому что она связана с другим Домом.
— Но находится здесь как зарегистрированный посетитель.
— Все равно не было необходимости.
Я вмешалась:
— Или ты боялся, что я исчезну окончательно.
Ренар перевел взгляд.
— Нет.
— Очень быстро.
— Потому что это неверно.
Саверн поднял руку.
— Я даже не хочу знать, о чем вы спорите.
Он вышел из старой комнаты и остановился у лестницы.
— Допустим, это объясняет Лестена. Что дальше?
Ренар передал ему копии планов шести домов.
— Проверить аналогичные зоны во всех.
— Ты понимаешь объем?
— Да.
— И хочешь вскрывать стены шести родовых домов на основании одной найденной комнаты?
— На основании трех скрытых систем в моем доме, следа чужого камня, противоречивых записей Дома и комнаты, которую не фиксирует Память.
Саверн посмотрел на планы.
— Хорошо. Вассены.
— Я еду, — сказал Ренар.
— Нет.
— Рой.
— Нет. Ты отстранен от дела Сайла.
— Это старое дело.
— Которое внезапно стало частью дела Сайла.
— Тем более.
— Ты муж подозреваемой.
— Каким образом мой брак мешает мне измерять стены?
Саверн перевел взгляд на меня.
— Потому что стены измеряет подозреваемая.
— Пока точнее твоих экспертов.
— Тальв.
— Это факт.
Спор мог продолжаться долго, но Риана вмешалась:
— Если вы собираетесь спорить еще час, делайте это не в моем доме.
Саверн посмотрел на нее.
— Госпожа Лестен...
— Вы закончили осмотр?
— Пока нет.
— Тогда работайте. Если закончили — уходите.
Мне она нравилась все больше.
Саверн вздохнул.
— Дом Вассенов проверит моя группа.
— Без нее? — спросил Ренар.
— С архитектором палаты.
Я посмотрела на Саверна.
— Теми же людьми, которые составляли новые планы?
Он сразу понял.
— Вы намекаете...
— Я спрашиваю. Кто будет искать ошибки в документах палаты?
— Другие сотрудники палаты.
— Очень независимая система.
— Лада, — предупредил Ренар.
— Что? Это нормальный вопрос.
Саверн медленно сложил планы.
— Вы поедете.
Ренар не показал удовлетворения.
Я тоже.
— Под моей охраной, — продолжил Саверн. — И будете делать только то, что касается планировки.
— А если найду что-то еще?
— Постарайтесь не находить.
— Это уже просила Элла.
— Теперь прошу я.
— Дважды звучит убедительнее.
Он проигнорировал.
— Выезжаем завтра утром.
Ренар сказал:
— Три дня дороги.
— Не обязательно.
Я повернулась.
— Почему?
Саверн посмотрел на меня так, словно собирался сообщить элементарную вещь человеку, который снова забыл устройство собственного мира.
— Королевская палата располагает переходными дворами.
— Это что?
Ренар вмешался:
— Не сейчас.
— Почему?
— Потому что объяснение займет дольше дороги до столицы округа.
— Теперь мне еще больше интересно.
Саверн криво улыбнулся.
— У вас удивительный талант превращать каждую фразу в дополнительную проблему.
— Это профессиональное.
— Не сомневаюсь.
До Вассенов мы в тот день так и не добрались.
Вместо этого Ренар изменил маршрут.
Он сообщил об этом уже в карете, когда мы выехали от Лестенов.
— Мы едем не домой.
— Я уже поняла. Дом в другой стороне.
— В крепость.
Я перестала рассматривать улицу.
— Какую?
— Королевскую.
— Зачем?
Он положил на колени папку Лестенов.
— В деле Вассенов обвиняемая жива.
Я вспомнила.
Погибла хозяйка.
Дом указал на дочь.
— Ее осудили?
— Да.
— Она все еще там?
— Да.
— Семь лет?
— Семь лет и четыре месяца.
— За убийство матери.
— Да.
Я помолчала.
— Ты вел дело?
— Нет.
— Тогда почему едешь ты?
— Потому что я подписывал повторное заключение о достоверности записи Дома.
Вот оно.
— Когда?
— После первого обжалования.
— То есть она утверждала, что запись неправильная.
— Да.
— А ты проверил и сказал, что правильная.
— Да.
Ответы становились короче, но не потому, что он хотел прекратить разговор.
Скорее каждое слово теперь требовало слишком большой точности.
— На основании чего?
— Я лично проверил Дом Вассенов. Система отвечала стабильно. Печати не имели следов вмешательства. Запись воспроизводилась без изменений. Ошибок в зарегистрированном контуре мы не нашли.
— Вы искали незарегистрированный?
— Нет.
— Почему?
Ренар посмотрел в окно.
— Потому что семь лет назад я не знал, что нужно искать отсутствие комнаты.
Вот это звучало уже не как оправдание.