Портрет

Глава 17

Следует бояться не возникновения мыслей, а промедления в их осознании.

Сиддхартха Гаутамаама

Когда ко мне возвращаются ощущения, первое, что я чувствую – холод. Болезненный, нестерпимый, пробирающийся под кожу, калечащий тело мелкими иглами. Я знаю, что это не связано с физическими ощущениями. Именно так я бы обрисовала чувство потери.

Дэниэль ускользал от меня несколько раз, но мне снова и снова удавалось возвращать его в игру, заставлять жить дальше. Но сегодня всё поменялось. Сегодня я увидела в его глазах что-то, пугающее меня, безумное. Он знает, что его время на исходе, и он готов. Он рад. Он ждет своего конца.

– Потрясающее зрелище, браво, очень эффектно. – Я резко оборачиваюсь, осознав, что всё это время смотрела на портрет. На стуле сидит господин Ришар. В его руках я замечаю, каталоги, над которыми работала раньше. До того, как полностью сосредоточилась на миссии освободить Дэниэля.

– Я всегда думал, как же это происходит. Но вы просто материализовались из воздуха. Невероятно!

Я смотрю на него в недоумении. По щекам стекают ручейки слёз. Глаза мои наверняка распухли и покраснели, но он как будто бы не замечает моего состояния. Или делает вид, что не замечает. Однако мне уже всё равно. В этот момент я действительно осознаю, что всё это время наблюдали окружающие. Дэвид, Матильда, господин Ришар, даже Дэниэль.

Я стала абсолютно одержима идеей спасения человека, который этого не желал. Человека, которого даже не существует. Дэниэль был реален, но только для меня. Для всех остальных он всегда был лишь фантомом, призраком, неосязаемым гостем этого дома. Я же стала губить свою жизнь, тратить свои нервы и своё время на то, что изначально было всего-лишь фарсом. Мне удалось так искусно раздуть мир иллюзий, свидетелем которого я стала, придать ему форму, наделить значимостью и самой поверить, что именно там находится моя реальность. Но для всех остальных это были лишь рассказы, записи, просто слова.

– Мисс Прайс, не сочтите за грубость, но вы собираетесь оставить это платье себе? Это же ценнейший образец, и, если вы позволите…

– Вы можете поступать с ним, как считаете нужным. Я не буду забирать его с собой после того, как уеду из поместья. А сейчас мне бы хотелось пойти в свою комнату. Если вы не против.

– Разумеется, – он кивает головой. – Кстати, хотел отметить, что доволен проделанной вами работой. Вы славно потрудились.

– Благодарю, – удаётся мне наконец выдавить хоть что-то. – Доброй ночи.

На сегодня мой вечер официально закончен.

***

У каждого в жизни бывает такой особый момент, я называю его точкой невозврата. После него мы уже не можем быть прежними. Всё в тебе как будто застывает. И если должно случится что-то неизбежное, то ты просто принимаешь ситуацию, как данность. Отбрасываешь чувства и эмоции. Ты убеждаешь себя, что если другой человек не хочет быть с тобой, не хочет бороться за тебя, за ваши отношения, то игра не стоит свеч. Порой принять поражение не означает сдаться, иногда это значит обрести наконец силу и внутренний стержень.

Я полностью принимаю свои чувства к Дэниэлю. Я люблю его. Поэтому мне нужно вернуться в картину. Мне нужно сказать ему о своих чувствах. Мне нужно прочитать письмо. Мне нужно… Нужно прожить историю до конца, чтобы отпустить.

Но когда я захожу в галерею и на автомате иду к тому месту, где всегда стоял портрет Дэниэля, меня как будто прошибает током. Простыня валяется на полу, но самой картины у стены нет. Не веря своим глазам, я всё же приподнимаю ткань, как будто он мог бы спрятаться под ней. Меня охватывает паника. Первая мысль, которая зарождается в моей голове – его украли. Но я сразу же отметаю ее. В доме находится множество куда более ценных предметов искусства. Грабители не стали бы красть неизвестный портрет. Но тогда остаётся только один вариант. Матильда.

***

Тети не оказывается ни на кухне, ни в саду, что лишь подтверждает мои догадки о причастности к происходящему. Но во мне нет ни капли злости, лишь неподдельный страх. Я боюсь, что она совершит что-то необратимое. Например, решит сжечь портрет сама, и тогда Дэниэль окажется заложником своего разума навечно. Оббежав весь дом и сад, я присаживаюсь на крыльце и хватаюсь за голову. Мне не остается ничего, кроме ожидания. Где бы она не была сейчас, в конце концов ей придется вернуться.

К счастью, ждать приходится недолго. Через какое-то время к дому подъезжает такси, из которого выходит невозмутимая Матильда. Водитель помогает достать ей из багажника сумки с продуктами, и мне едва удается сохранить самообладание, чтобы не накинуться с расспросами прямо с порога.

– Доброе утро, Стейси! Не поможешь? – Матильда неловко перехватывает пакет с овощами. – У Дэвида сегодня были поручения в городе, не успел он привезти мне всё необходимое, сама решила съездить на рынок. Рагу думаю к ужину сделать.

Я молча подхожу к тете и беру пару сумок потяжелее, после чего мы вместе следуем на кухню. В моей голове вертятся тысячи шестеренок, пытающиеся принять решение, как подступиться к этому разговору. Спросить ли Матильду в лоб или зайти издалека? Терпеливостью я никогда не отличалась, поэтому, как только мы ставим сумки на столешницу, я задаю вопрос:

– Куда ты кстати переставила картину портрет Дэниэля? – Мне хочется, чтобы мой вопрос звучал буднично и непринужденно, но даже натянутая улыбка не помогает скрыть волнения в голосе.

– Туда, где он будет в безопасности, – невозмутимо отвечает тётя.

– И что это должно значить?

Тетя вытирает руки, а затем кладет полотенце на стол и смотрит на меня в упор.

– Тебе нужно немного успокоиться. Клод… рассказал мне, что видел тебя вчера. Ты была не в себе. Эта история окончательно погубила твой разум. Я не могла просто на это смотреть. Поэтому, если ты не собираешься сжигать портрет, пусть она пока побудет у меня.

– Как ты не понимаешь? – мой голос полон горечи. – Я люблю его!

– Это не любовь, это болезнь, одержимость, проклятье… ты сходишь с ума, как Елена.

– Елена ничего не смыслила в любви, – отнекиваюсь я.

– А ты смыслишь? – Взгляд Матильды скорее любопытный, нежели обвиняющий.

– Да, смыслю, я верю своим чувствам. Я долго от них отказывалась, не хотела принимать, боролась сама с собой… Я так запуталась, тётя. Я больше не понимаю, что правильно, а что нет. Я так ждала этого чувства. Ждала настоящий любви. И вот она, у меня под носом, но всё так же недоступна. Это несправедливо.

– Откуда ты знаешь, что эта любовь настоящая?