Страница 46 из 111
— Тебе очень идет твой дар,— шепнула я и, потянувшись вверх, осторожно коснулась губами его подбородка,— спасибо, ты подарил мне… Подарил мне целый мир. Я никогда не забуду этот день.
Тонкую кожу губ опалило жаром — я преступно близко подошла к срыву печати Крылатой богини.
— Без тебя я бы остался стоять на том балконе,— шепнул он. — Мерз бы, злился и бессильно скрежетал зубами.
— С последним это ты зря,— пожурила я его,— зубной врач, знаешь ли, шутить не любит.
Сайард рассмеялся, а затем склонился надо мной и коснулся губами моего виска:
— Спасибо, что попала по мне своей туфелькой.
Смутившись, я тихо проворчала:
— Обращайся, у меня такие весенние сапожки, м-м-м! Идеально для затопленных улиц и бросков на поражение.
Сайард так расхохотался, что нас немного занесло. Я, отбросив смущение, ущипнула его за бок:
— Не теряй концентрацию!
Он, все еще посмеиваясь, выровнял наш полет и покачал головой:
— Знаешь, так меня еще в чувство не приводили. Вниз?
— Вниз,— кивнула я.
Хотя, если честно, то возвращаться во дворец страшно не хотелось. Мне все чаще и чаще казалось, что вокруг отбора закручивается какая-то лихая интрига, и я, вот правда, хотела бы держаться как можно от исторических событий. Даже если это будет значить, что мне придется удовлетвориться исключительно официальной, прилизанной версией, кою опубликуют в «Этельранском Вестнике».
— Мы вернемся на тот же балкон? — тихо спросила я.
— Не хочешь?
Я пожала плечами и отвечать не стала. Сайард и так потратил на меня слишком много времени и сил.
— Хочешь, я покажу тебе Обсерваторию? Она закрыта для всех, кроме меня и тех, кого я приведу.
— Я… Я бы хотела, но ты уверен?
— Абсолютно,— мы начали снижаться еще быстрей, звезды превратились в полоски света, а из непроглядной тьмы, что клубилась внизу, начали проявляться знакомые крыши столицы.
— Эта Обсерватория была построена для моей бабушки, за ее счет,— с искренней нежностью произнес Сайард. — И я говорю не про королевскую часть своей семьи, а про Райнверов. При жизни драэ Этельранской Обсерватория была единственным местом, где мне были рады. Чувствуя приближающуюся смерть, бабушка словом и кровью закрыла вход для всех, кроме меня.
Сайард немного помолчал и со вздохом добавил:
— Лучше бы она сказала мне о своей болезни, чем…
Он недоговорил, а я не стала спрашивать. Видимо, с тем недугом он мог справиться.
«Возможно, именно ради драэ Этельранской он пытался вернуться в прошлое», промелькнуло у меня в голове. «Я бы сошла с ума, если бы… Даже думать об этом не хочу».
— Она потрясающая,— выдохнула я. — Жаль, что мы не познакомимся.
— Почему же,— загадочно хмыкнул некромант.
— Тоже верно,— согласилась я,— все там будем. Но встретимся ли?
Сайард хмыкнул и задумчиво произнес:
— У тебя своеобразное чувство юмора.
— Слегка темноватое,— улыбнулась я.
— Самую чуточку,— фыркнул он.
Мы приземлились прямо в грязь, и я вдруг поняла, что мне все же придется пробежаться по этой жирной, чавкающей пакости.
Вот только в этот раз я совершенно не против замарать подол — и повод достойный, и компания великолепная.
И ледяной ливень подгоняет!
Схватившись за руки, мы неслись сквозь дождь, оскальзывались в грязи и, хохоча во все горло, пытались удержать равновесие.
— Боги, как бы не пришлось просить маменьку прислать антипростудное,— выдохнула я, когда мы миновали мощные кованые ворота Обсерватории и, проскользнув сквозь небольшой палисадник, вошли в пустынный холл.
— Оно действительно работает? — заинтересовался принц, несколькими заклинаниями убирая с моего наряда влагу и грязь.
— Да, но с некоторыми побочными эффектами. Спасибо-спасибо-спасибо! Я почти согрелась, но не рискну ответить тебе той же любезностью — можешь загореться.
— Из твоих рук даже яд,— пафосно отозвался принц.
И тут же, пока я еще не успела проникнуться, быстро-быстро вычистил свою одежду. Вот ведь жук хитиновый!
— А что за спецэффекты,— заинтересовался порозовевший от тепла некромант, с висков которого ушли черные вздутые артерии. — Пар из ушей?
— М-м-м, нет. Принявший зелье будет семь дней говорить правду или молчать, если не сможет сказать. Запатентовать не удалось,— я вздохнула,— поэтому рецепт остался в семье.
— И вы им пользуетесь? — искренне удивился Сайард.
— В нашем мире, где каждый пятый артефакт настроен на распознавание лжи? Где слабый ментальный дар есть у каждого седьмого? Где призывные животные идеально отличают правду от вымысла? Конечно же мы им пользуемся, простуда уходит за пару часов!
Некроманта как-то странно цокнул, а после криво улыбнулся:
— То-то в моей семье фамилиаров стали привечать. Могу ли я предложить тебе чай?
— Можешь,— кивнула я,— но лучше предложи что-нибудь серьезней. У меня при себе сладости, но организм требует чего-то мясного.
Тут я окинула Сайарда долгим, задумчивым взглядом и он тут же поднял руки:
— Понял, только не ешь меня, я не вкусный.
— Почему? — возмутилась я так, будто бы и правда собиралась перекусить некромантятинкой.
— Иногда и с зельями работаю, а испарения от котлов это вредно и опасно для здоровья.
Я подалась вперед, поманила его к себе и прошептала в подставленное ухо:
— Но иногда-то можно.
Через секунду мы дружно расхохотались. Дурацкий разговор поднял настроение и Сайард увлек меня вглубь Обсерватории.
Вначале мы расположились на крохотной кухоньке, где нашлись старые запасы.
— Ты не думай, стазис у меня надежный,— уверил меня некромант, снимая заклинания с запылившейся корзинки.
— Я когда голодная вообще ни о чем не думаю,— уверила я его.
И тут, внезапно, до меня дошло — я пропустила завтрак! Эрмина, вероятно, меня потеряла, да и от драэ Мирсонай влетит.
А затем я посмотрела на Сайарда, который ловко пластал хлеб и сыр, на пузатый медный чайник, что уже исходил парком, и мысленно позволила себе все и еще чуть-чуть. Когда еще, в конце концов, у меня будет еще один такой же потрясающий день?
«Хотя с отбора могут и выкинуть», осознала я вдруг.
И от этой мысли мне впервые стало не по себе. Настолько не по себе, что по коже пробежал холодок и, на секунду, стало тяжело дышать.
— Лиэхарис?
— Ты называл меня Лиррис,— напомнила я, с благодарностью принимая чашку с ароматным чаем.