Страница 105 из 111
Глава 28
Драэ Мирсонай взяла слово еще до завтрака. Не выспавшаяся, с темными полукружьями под глазами, она встала в дверях и четко, громко проговорила:
— Очевидно, что сегодня ночью кто-то из Избранниц совершил ошибку.
Эрмина тут же спрятала кисти рук в складках платья. А я, откинувшись на спинку стула, принялась рассматривать оставшихся Избранниц. Большая часть девушек пребывала в блаженном неведении, а вот Кассия Вантейри… Кассия Вантейри была напряжена, как струна.
Выдержав паузу, драэ Мирсонай продолжила:
— Почему я считаю, что это был кто-то из вас? Потому что в прошлом подобные вещи уже происходили. Да, драэ-ри Лиэхарис Ильгертон, вы желаете сознаться?
Опустив руку, я встала и голосом очень хорошей девочки прошептала:
— Мне очень жаль, драэ Мирсонай, что мы нарушили правила отбора и вышли ночью в парк. Но я думала, что капитан стражи передаст вам наши имена.
— Тц,— отмахнулась от меня драконица,— это мне прекрасно известно, драэ-ри. Как и вам известна истинная беда, постигшая дворец.
Ахнув, я присела на стул:
— Вы думаете, что кто-то мог… Мог украсть те топоры?! Немыслимо!
— И очень глупо,— припечатала драэ Мирсонай,— оружие проклято. Лезвия невозможно заточить, равно как и…
Тут она недоговорила, осеклась. Затем медленно выдохнула, взяла себя в руки и продолжила другим тоном:
— В прошлом драэ-ри Избранницы переживали за свою жизнь и здоровье, а потому совершали дичайшие поступки. В Башне Выбора вашей жизни и здоровью ничего не будет угрожать. Да, драэ-ри Лиэхарис Ильгертон.
Чувствуя недовольство драэ Мирсонай, я опустила руку и постаралась как можно короче сформулировать свой вопрос:
— Маменька рассказывала, что перед входом в Башню Выбора Избранницы получали магические гарантии своей неприкосновенности. Старший придворный маг давал клятву от лица династии и…
Драконица прервала меня взмахом руки:
— Это устаревшая традиция, которой больше никто не следует. Польза от такой клятвы не было, зато были страхи и домыслы.
Понизив голос, я шепнула Эрмине:
— По-моему, страхи и домыслы зародятся сейчас.
— Точно,— цокнула подруга.
— Тишина,— рявкнула драэ Мирсонай. — Топоры должны быть возвращены, драэ-ри Избранницы. Вы не покинете дворец, пока не побеседуете с главным дознавателем.
Эрмина вздрогнула, но следующие слова ее успокоили:
— А потому ваше пребывание во дворце в день завершения отбора не закончится. Либо же вы прямо сейчас можете сказать правду и очистить совесть.
Драэ Мирсонай отошла от дверного проема и проследовала на свое место. Сразу после этого слуги начали разносить еду.
— Все понимаю, но почему у драэ-ри Вантейри дрожат руки? — проворчала Эрмина, посыпая творог тертым шоколадом.
— Не только мы преследуем свои цели,— отозвалась я. — Смотри-ка, она зевнула. Учитывая ее идеальные манеры и жажду быть примером для подражания… Она неделю должна недосыпать, чтобы так откровенно нарушить этикет.
Эрмина посмотрела на Кассию, которая и правда выглядела не очень здоровой, после чего прошептала:
— Предлагаешь одолжить десертный нож?
— Что он нам даст?
— Веревки перепилит,— предположила подруга. — Или ты все еще веришь в лабиринт, который приведет нас к подаркам, а истинную возлюбленную к принцу?
Вспомнив состояние принца Аларика, я поперхнулась смешком:
— Боюсь, что сейчас Его Высочество видит прелесть лишь в «Лозарийской Деве», креплёном ее варианте.
Мы бы, может, еще немного позлословили, но тишину нарушил голос Кассии Вантейри:
— Почему вы думаете, что преступница среди нас? Только из-за прошлых событий?
Драэ Мирсонай отложила вилку, промокнула губы салфеткой и сдержанно ответила:
— Статуя Агамерия Второго была развернута в другую сторону так, чтобы его каменный лик не мог наблюдать творимого непотребства. Думаю, на такой благочестивый поступок способны только чистые сердцем драэ-ри, ведомые некой идеей.
На секунду захотелось приосаниться. Мол, да-да, мы и сердцем чистые, и идеи у нас есть. Но я не стала. Сильно сомневаюсь, что нас простят. Тем более что из стены выворотило несколько камней…
«Хотя, наверное, уже пора начать нести ответственность за свои поступки», подумала я вдруг.
Может, стоит сознаться? После завершения отбора, разумеется. А то кто знает. Может, пока я тут совестью мучаюсь, там принц Аларик болты арбалетные подбирает. Или темные проклятья в промышленных масштабах заготавливает.
— Если мы не правы, и в Башне Выбора не произойдет ничего опасного,— прошептала Эрмина,— может и стоит… Ну, знаешь…
— Ага,— кивнула я. — Только что об этом подумала. Мы же не первокурсницы безголовые, а взрослые и ответственные драэ-ри.
— Точно,— тяжело вздохнула Эрмина.
Затем, немного помолчав, подруга добавила:
— Но вообще я надеялась, что ты будешь против. Потому что желание быть честной и порядочной во мне не очень сильно.
— Так всегда бывает,— уверенно ответила я. — Плохое решение принять проще, чем хорошее.
— Завтрак окончен, все свободны,— приказала драэ Мирсонай. — Сегодняшний день вы проведете в своих комнатах, размышляя о себе и своей жизни. Вечером вас соберут на последнюю молитву.
Словосочетание «последняя молитва» как-то не очень приятно звучало в контексте завершения отбора. Что ж, будем надеяться, что драэ просто не смогла подобрать правильные слова.
В любом случае, размышлять о своей жизни мы предпочли под чай с конфетами, благо что все это доставили в комнату по первому требованию.
— Забавно, что мы ни разу не видели нашу служанку,— зевнула Эрмина. — Это же пошло с того отбора, где Избранницы срывали злость на бесправных девушках?
— Мгм,— кивнула я. — Поэтому нашу комнату прибирают магией, когда нас нет. Собственно, именно поэтому у меня все самое ценное в подпространстве. Конспекты, сладости и зелья.
Эрмина посмотрела на всевмещающий шкаф:
— Но я видела у тебя ювелирные украшения. Они, по-твоему, не ценность?
— На них клеймо,— я пожала плечами,— можно будет призвать назад. А вот с испорченным зельем ты ничего сделать не сможешь.
На что подруга хитро улыбнулась:
— Я да, но ты — сможешь. Мне иногда становится непонятно, в чем твоя специализация. Ты мастерски разбираешься в зельях, создаешь новые заклинания, зачаровываешь артефакты и старательно зубришь конспекты алхимиков. Кем ты хочешь стать?