Посмотрим

Эпилог. Акварель

Санкт-Петербург, Васильевский остров. 1856–1873 годы.

Жизнь в столице

В Петербурге, куда они вернулись после долгих лет изгнания, время текло иначе. Для города двадцать шесть лет ссылки были целой вечностью. Но для Михаила и Натальи, чья любовь закалилась в сибирских морозах, столичная жизнь стала наградой, к которой они шли всю жизнь.

Поселились они в уютном доме на Васильевском острове, который Варя сняла и обустроила для них заранее. Дом этот стал настоящей семейной крепостью, где за большим столом по воскресеньям собирались все: Варя, Андрей, Лиза, а позже и их семьи.

Михаил, несмотря на возраст и подорванное здоровье, не мог сидеть без дела. Княжеский титул, в отличие от его шуринов-декабристов, он никогда не терял - он не был осужден, а уехал в Сибирь добровольно, и права его остались при нем. Но он и не кичился древностью рода, с юности привык полагаться на свои силы. С его знаниями и опытом бывшего штаб-офицера и флигель-адъютанта он смог устроиться на скромную должность в одном из петербургских министерств. Работа была неспешной, кабинетной - бумаги, сводки, доклады, что было так похоже на его молодость, но теперь, лишенное прежнего напряжения, приносило ему тихую радость. По вечерам он любил раскладывать пасьянс, пить кофе, заваренный по особому рецепту Натальи, и слушать, как жена играет на фортепиано.

Наталья почти не выходила из дома. Хлопотала по хозяйству, воспитывала внуков, переписывалась с оставшимися в Сибири знакомыми. Она сильно сдала здоровьем - сказались годы на холоде, лишения, переживания. Но глаза ее - серые, умные, с легкой насмешкой - остались прежними. И когда она смотрела на Михаила, он видел в них ту самую девушку у рояля, которая сказала

«Посмотрим»

.

Карьера Андрея

Сын их, князь Андрей Михайлович Оболенский, пошел по стопам отца, выбрав военное поприще. Возвращение в Петербург открыло перед ним двери, о которых в Сибири он мог только мечтать. Получив отличное домашнее образование и успев окончить гимназию в Иркутске, он поступил в одно из самых престижных учебных заведений столицы - Михайловское артиллерийское училище.

Андрей оказался прилежным и способным учеником. Он обладал аналитическим складом ума, доставшимся от отца, и недюжинной выдержкой. Окончив училище в числе лучших, он начал службу в гвардейской артиллерии. Карьера его складывалась блестяще: он быстро получал чины, участвовал в военных реформах, зарекомендовав себя толковым и честным офицером. Княжеский титул открывал перед ним многие двери, но он старался быть достойным его не по рождению, а по делам. Женился он на дочери сослуживца - скромной, умной девушке, и вскоре в его доме зазвучали детские голоса. В отличие от отца, Андрей смог дать своим детям беззаботное детство, о котором сам мог только мечтать в суровые сибирские годы.

Судьба Лизы

Младшая дочь, княжна Елизавета Михайловна Оболенская, названная в честь хрустальной первой жены Михаила, унаследовала любовь к искусству. С детства она тянулась к прекрасному, часами пропадая у дяди Коли Бестужева, разглядывая его акварели и гравюры. Вернувшись в Петербург, она решила посвятить себя живописи. Женское образование в то время было домашним, но для Лизы нашли лучших учителей - выпускников Академии художеств, которые сразу отметили ее талант и усердие.

Однако на жизнь живописью в то время женщине прокормиться было почти невозможно, поэтому она стала преподавательницей рисования в частном пансионе для благородных девиц. Лиза оказалась прирожденным педагогом - ее ученицы обожали молодую, но строгую княжну, а начальство ценило ее за профессиональное чутье и умение найти подход к каждой воспитаннице. Замуж она вышла не за блестящего офицера, а за скромного, но глубоко образованного человека - профессора Петербургского университета, историка. Этот брак, заключенный по любви и взаимному уважению, стал еще одним доказательством того, что счастье, которое ее родители пронесли через годы изгнания, возможно для всех, кто умеет ждать и верить.

Хранительница очага

Княжна Варвара Михайловна Оболенская, старшая дочь Михаила, так и не вышла замуж. Она не считала себя старой девой, а говорила, что ее семья - это ее отец, Наталья, Андрей и Лиза, а потом и их дети. Она стала для дома на Васильевском острове тем стержнем, который все держал вместе. Варя преподавала французский язык и музыку в том же Смольном институте, который когда-то окончила, и пользовалась там большим уважением и любовью. Свободное время она посвящала заботам о постепенно стареющих родителях и общению с многочисленными племянниками и племянницами. Именно она стала хранительницей семейной истории, бережно собирая письма, документы и дорогие сердцу вещи, такие как акварели Николая Бестужева.

Закат

Михаил и Наталья дожили до глубокой старости, окруженные детьми и внуками. Они редко говорили о прошлом - слишком тяжелы и полны потерь были те годы. Но в их взглядах, которые они бросали друг на друга, читалось все: и пережитое, и любовь, и благодарность за то, что они не сломались и дождались этого часа.

Михаил умер в 1870 году, на восемьдесят первом году жизни, тихо, во сне, убаюканный ласковым голосом Натальи. Она сидела у его постели, держала за руку и не плакала.

- Ты был моей жизнью, - прошептала она. - Спасибо тебе.

Наталья пережила мужа на три года. Умерла в 1873-м. Похоронили их рядом на Смоленском кладбище, недалеко от могилы Лизы - первой жены Михаила, хрустальной Елизаветы Дмитриевны. На памятнике высекли:

«Любовь не делится. Ее становится больше»

.

Память

В гостиной Вари висели акварели Николая Бестужева - портреты маленьких Андрея и Лизы. Краски выцвели, бумага пожелтела.

Рядом стояла фотография - дагерротип, сделанный через несколько лет после возвращения: Михаил, Наталья, Варя, Андрей с женой, Лиза с мужем. Все вместе, в Петербурге, через много лет после восстания.

Варя смотрела на этот снимок каждый вечер.

- Мы все-таки были вместе, - шептала она. - Столько лет. Это много.

Лампадка

Лампадка, которую Михаил вез из Петербурга в Сибирь, а потом обратно, стояла в углу комнаты Вари. Масло в ней кончилось, но Варя и не зажигала ее - хранила как память.