Страница 38 из 58
Глава 28
Ну и правда, зачем мне муж? Зарабатываю сама, машину водить умею, гвозди забить и проводку поменять – так специалиста можно вызвать! Какое-то сомнительное удовольствие – ради пяти минут наслаждения держать в доме существо, которое умеет только носки всюду разбрасывать и всю имеющуюся в доме еду поглощать – в огромных количествах. В конце концов, что хорошего я видела в своей жизни от Эдика? Ну, если рассуждать здраво, отключив эмоции, то могу сказать с уверенностью – ничего хорошего. Моей компании он всегда предпочитал мамину компанию, критиковал мою манеру одеваться, качество моей уборки, вкус приготовленных блюд. Я проигрывала свекрови по всем статьям – Эдик всегда ставил мне свою маму в пример. Даже сказал однажды, что мне не мешало бы потолстеть немножко – дескать, он любит женщин с формами. Финансовая поддержка? Ну не знаю… Скорее, я поддерживала Эдика в материальном плане: оплачивала бензин, покупала ему одежду, пиво с сигаретами. Чувствовала ли я себя с ним женщиной? Сложный вопрос. Боюсь, что он любил пускать пыль в глаза и на людях держался со мной как с королевой. Когда же мы оставались наедине, я снова оказывалась простой служанкой.
Вспомнила случай, произошедший в прошлом году. Мы поехали на дачу к друзьям, где собрались три семейных пары, не считая нас. Эдика было просто не узнать! Он трогательно придерживал меня за локоток, часто целовал и называл «дорогой и любимой». «Ох, Аня, как же тебе повезло с мужем, он тебя так любит», – говорили завистливо подруги. Я не узнавала своего мужа – он никогда так не вел себя наедине со мной. Галантно подал пальто. Услужливо распахнул передо мной дверь машины, когда мы собрались уезжать. А когда друзья, махавшие рукой на прощание, остались далеко, мило сказал мне: «Видишь, как красиво выглядит жена Андрея. Сразу видно, следит за собой. А ты в своей дурацкой кофте мне подростка напоминаешь. И волосы у тебя лежат как у курицы».
Ну и зачем, спрашивается, сопли лить? Теперь мне никто не говорит гадостей. Всю зарплату можно тратить на себя, можно готовить меньше, а убираться реже. Интересно, это я просто хорохорюсь, пытаясь найти плюсы своего теперешнего положения? Или и вправду чувствую облегчение от того, что меня бросил муж? Так-то этот самый муж мне бы очень даже пригодился. Как зачем? Чтобы был…
Давно не писала ничего в дневник – просто было не до этого. Первую неделю после предательского ухода Эдика жила как будто в тумане – вставала по утрам, заставляла себя поесть (ради ребенка) и шла на работу, как на заклание. Телефон не выпускала из рук ни на минуту – боялась, что позвонит муж, а я не услышу. Телефон молчал. Я проводила уроки, проверяла тетради в учительской, писала технологические карты… Один раз даже умудрилась дать открытый урок в присутствии завуча. Они долго переговаривались после урока, с беспокойством глядя на меня – видимо, мое душевное состояние отражалось не только на лице, но и на качестве работы. Ученики, замечая перемену моего настроения, меньше шумели на уроках, были более дисциплинированными, но и это меня не радовало.
Что уж там говорить – меня не радовало вообще ничего: ни весна за окошком, наступающая семимильными шагами, ни выросшая после аттестации заработная плата. Я думала только о том, что стану матерью-одиночкой особенного ребенка. Воображение рисовало страшные картины будущего, сознание отключилось, и я целые вечера проводила в своей пустой квартирке, ожидая звонка от Эдика. Сама пойти в дом свекрови я не решалась – боялась, что меня выставят с позором. После этого останется только утопиться в Белой. Родители тоже не были в курсе происходящего – они старенькие, их нельзя волновать. В курсе была только Лилька.
Кстати, именно Лилька устроила грандиозный скандал Эдику – подловила его после работы, так как на ее звонки он тоже не отвечал. Рассказывала потом, что наорала на него на глазах его куривших в сторонке коллег и объяснила, что причиной генетических отклонений обычно является мужчина.
– Ты бы видела своего муженька, – веселилась она, приехав ко мне с огромным тортом и куриными шашлычками, – Стоит как заяц у своей машины, трясется и порывается в нее сесть и уехать. Но от меня не уйдешь… – она хитро прищурила глаза и улыбнулась, – Короче, он заедет на днях поговорить.
– Не надо, не хочу его видеть! – к горлу снова подступил комок – обида не хотела уходить, – Он предал меня, Лиль. Предал нашего ребенка. Как я могу его простить? Каким бы ни был этот ребенок – это НАШ ребенок. Как он посмел пойти на поводу у матери?! Небось слушал ее россказни о том, что это не его кровь – «У нас в роду таких не было» и поддакивал – кому же захочется верить в плохое?
– Тсс, милая, тебе нельзя волноваться! – Лилька прижала меня к себе, – Давай-ка ешь, все свеженькое, тебе понравится! И послушай меня – старую, умудренную опытом женщину – не волнуйся ты раньше времени. Может быть, все у малыша в порядке. Я читала, что такое бывает: анализы могут незначительно отклоняться от нормы.
– А если нет? – я вопросительно заглянула к ней в лицо.
– Лилька отвела глаза.
17 апреля. Пятница. Восемнадцатая неделя.
Сегодня мне сделали амниоцентез – забор амниотической жидкости из полости матки. Сама процедура была неприятной, но длилась недолго. Через пару недель будет известен результат.
А вообще несмотря на упаднические настроения я стала находить (неожиданно для себя) прелести в такой жизни – свободной, без мужа и зудящей под носом свекрови. Никто не портил мне настроение с самого утра замечаниями о том, какая я отвратительная хозяйка. Никто не поджимал презрительно губы при виде меня, развалившейся в кресле с книжкой. Я теперь много отдыхаю, реже убираюсь и стираю (просто нет огромного количества грязного белья, как раньше), меньше готовлю, чаще хожу по магазинам и выставкам – что раньше мне всегда запрещала свекровь, потому что «приличные жены так себя не ведут».
И вообще наслаждаюсь жизнью. Все же я скоро стану мамой.
Эдик объявился внезапно – поздним вечером. Под мышкой у него был Кузя. Вид у муженька был совсем не изможденный, я бы даже сказала – наоборот, цветущий. Небось, Зинаида Ивановна его откармливает каждый день пирожками да майонезными салатиками – которых ему, язвеннику, вообще-то нельзя! Вещей в руках у него не было.
– Привет, я тут подумал, что тебе с котом веселее будет! – сказал он, опуская кота на пол. Кузьма тут же принялся обнюхивать углы и «метить территорию». Черт, кажется, хозяйка в следующем месяце заговорит о повышении арендной платы…