Страница 34 из 58
Глава 25
Еще вчера, как говорится, ничего не предвещало такого исхода. Эдик уехал к маме, сказав, что скоро будет. Я, не дожидаясь его возвращения, легла спать. Как выяснилось, очень мудро поступила, потому что утром постель рядом со мной оказалась пуста – Эдик ночевал у мамы.
24 февраля. Вторник.
Телефон Эдика монотонно талдычил «Абонент недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже». Зинаида Ивановна не брала трубку. Обеспокоившись не на шутку, я стала собираться на работу, решив, что после школы обязательно поеду к свекрови. Сердце подсказывало, что что-то произошло. Воображение рисовало мне страшные картины…
Стараясь отвлечься от плохих мыслей и думать о хорошем, я тщательно оделась. Заметила, что юбка застегивается с трудом – это значит, что скоро мне понадобится специальная одежда для беременных.
10:00
Эдик объявился сам. Я вела урок в третьем классе, когда мобильный в моей сумке ожил. «Ну где же ты, любовь моя» – понеслось по классу. Черт, совсем забыла отключить звук. Дети развеселились.,
Приказав им читать правило из учебника, я выскочила за дверь.
– Алло! Алло, Эдик! Где ты, как ты? – проговорила я на одном дыхании, совсем позабыв о том, что я теперь – стервозная стерва, и вообще-то мне полагается отвечать на звонок не сразу, а лишь после пятой попытки дозвониться до меня – и то в качестве величайшего одолжения дозвонившемуся.
– Аня, беда! – голос Эдика в трубке был уставшим и бесцветным, – У мамы ночью случился сердечный приступ. Она много плакала вчера вечером, мы с ней немного повздорили, – голос Эдика сделался виноватым, – и потом ей стало трудно дышать и она схватилась за сердце. Я сразу вызвал скорую, и ее увезли. Я всю ночь провел там, в коридоре. Извини, не смог тебе позвонить – батарейка села.
– Господи, – только и смогла произнести я, – Господи…
– Аня. Маме надо собрать вещи в больницу – тапочки там, белье… Я тебя заберу после работы, заедем на квартиру к маме, а потом отвезем ей вещи, хорошо? Ей уже лучше, она просила куриный бульон с зеленью. Сваришь?
– Не уверена, что она захочет меня видеть, – горько сказала я, – Хорошо, я сделаю все, что нужно. Заезжай за мной в 14:00 – сегодня закончу пораньше.
14:00
Эдик заехал за мной на работу и мы поехали на рынок за свежей курицей, зеленью, овощами и фруктами. Эдик – заботливый сын – метался от лотка к лотку и набивал пакеты продуктами. В моей голове промелькнула мысль, что он вовсе не так беспомощен, как тогда, когда на сохранении в больнице лежала я. И знает, что нужно делать, что покупать… Вслух я говорить ничего не стала – муж выглядел нервным, озабоченным, а на виске у него быстро-быстро билась голубая жилка – показатель сильнейшего душевного волнения. Ну зачем мне начинать скандал? Это его мама, и он очень боится ее потерять. Я все понимаю.
15:00
Накупили на рынке свежей клубники и малины, прихватили ананас, парочку авокадо, разных орехов и даже маленькую ярко-желтую дыньку – никогда не ела дыню в это время года. Я, выудив из пакета курицу, принялась ее разделывать. Поставив бульон, я нарезала в банку салат из помидоров и огурцов. Сварила компот из чернослива. Немного устав, присела отдохнуть. Кузька, явно соскучившийся, крутился возле меня и терся об меня мордочкой. Угостила его свежей курятинкой. Кузя, зажмурив глаза, принялся торопливо есть.
Эдик тем временем вытащил из кладовки старую спортивную сумку, вошел в кухню и вопросительно уставился на меня.
– Надо собрать вещи: халат, тапочки, нижнее белье, – сказал он мне, – я пока соберу набор для душа.
В спальне Зинаиды Ивановны царил полумрак – тяжелые шторы были закрыты. На прикроватной тумбочке в красивой дубовой рамке – фотография семнадцатилетнего Эдика – гордость мамы. Кроме фотографии, больше ничего лишнего на тумбочке не было. И вообще комната производила впечатление гостиничного номера – тщательно застеленная кровать, одинокое кресло в углу. И нигде никаких мелочей, придающих комнате индивидуальность – ни картины на стене, ни книг. Странно. Так, с чего бы начать?
Нерешительно открыла полированный шкаф. На меня глядели с полок тщательно сложенные простыни, полотенца. Кофты, блузки и юбки аккуратно висели на вешалке справа. А где же халат и белье?
Внизу под полотенцами обнаружился выдвижной ящик. Решив, что нижнее белье свекровь хранит именно там, открыла его. Так и есть – бельевой ящик.
Втащила парочку безразмерных трусов, и… Замерла от удивления.
Под трусами обнаружилась тугая пачка писем, перетянутых резинкой. Письма были явно старыми – об этом свидетельствовали пожелтевшие конверты и советские марки на них.
«Чужие письма читать нельзя», – сказала совесть.
«Да брось ты, всего лишь одно письмо посмотрим», – подмигнуло мое второе «Я» – любопытное сверх меры.
Колебалась я недолго. Любопытство одержало верх, и я осторожно вытащила из пачки верхнее письмо. Две странички, исписанные твердым мужским почерком.
«Дорогая Зиночка! Очень рад, что у тебя все хорошо. Я мотаюсь по гарнизонам, жизнь моя течет без тебя скучно и однообразно. Вспоминаешь ли ты меня? Думаешь ли обо мне, когда тебя обнимает муж?»
Дочитав до этого места, я слегка опешила. Я была уверена, что письма эти – от отца Эдика, Сергея Николаевича, много лет проработавшего в Узбекистане. Как рассказывала Зинаида Ивановна, отец Эдика видел сына лишь по большим праздникам. Иногда они вдвоем ездили в гости к отцу и мужу. Но это письмо… Оно явно не от моего покойного свекра.
Я принялась читать дальше и вскоре пожалела об этом. Письмо изобиловало интимными подробностями, ласковыми словечками и мечтами о будущем. Из письма также следовало, что поклонник Зинаиды Ивановны согласен жениться на ней, как только уйдет она от своего «опостылевшего мужа». Готов усыновить Эдуарда и воспитывать его как своего.
Вот это новости! Я посмотрела на конверт, но обратного адреса на нем не обнаружила. Адресатом значился таинственный В.П. Виктор Петрович? Владислав Павлович? Неизвестно.
Я торопливо сунула письмо в общую пачку и убрала в ящик. Было гадко и немного стыдно. Ни за что не расскажу Эдику о находке – такие вещи тяжело простить, даже собственной непогрешимой матери.
Однако теперь все встало на свои места. Вот почему свекровь всегда подозрительно относилась ко мне! Вот почему она уверена, что у меня есть любовник, от которого я и забеременела. Она просто вспоминает свою бурную молодость, проецируя на меня свои тайные чувства, мысли и желания.