Страница 16 из 58
Глава 10
15 декабря. Сегодня с работы перечислили аванс – шесть тысяч рублей. Раньше бы я на эти деньги кинулась покупать продукты, бытовую химию и оплачивать ЖКХ. Сейчас я стала умнее.
Как же тут не стать умнее? Каждый день читаю свою вдохновительницу-гуру и восхищаюсь ее великолепными фотографиями – вот она на фоне моря, на белоснежном песке, тут она – в своем загородном коттедже и с огромным букетом роз в руках. А это – автомобиль, который подарил ей муж. Очевидно, эта женщина знает, о чем говорит. Да ее мне сам Бог послал!
Я продолжаю следовать намеченному ею курсу и превращаю себя из «Я и баба, я и бык, я корова и мужик» в воздушную феечку, с трепетом заглядывающую в рот своего мужчины.
Ты – мой герой, мой Бог! Все, что ты говоришь, достойно восхищения! Ты такой умный!
Мужа такое поведение не удивляет – видимо, мое отношение к нему изначально было хорошим. Тем лучше. Есть что проработать по другим пунктам.
Так, например, по дому я теперь хожу в длинной юбке, с красиво уложенными волосами, при макияже. О. пишет, что всю свою красоту я должна демонстрировать мужу и только ему – «Для тебя, любимый, налита – пей». Не знаю, как Эдику такой образ, но Зинаида Ивановна бурчит, что я «своей юбкой полы подметаю, как цыганка».
Но надо – значит, надо.
Длинная юбка мешает мне при мытье полов, украшения из-за постоянного воздействия с водой темнеют и портятся, укладка сбивается набок, но я не сдаюсь – привожу себя в порядок – «Муж должен видеть дома красивую жену».
Гораздо труднее дела у меня обстоят с уважением.
Ну, представьте себе: пришел Эдик домой с бутылочкой пива и уже немного подшофе. Прошел в комнату, не умывшись, плюхнулся на диван и начал играть в свои стрелялки.
Подавив рвущееся наружу негодование, я большими буквами мысленно на его лбу написала «Мужчина-воин» и «Победитель» и уселась рядом, как верная соратница – ждать мужа с войны. Уважать постоянно ленивого мужа мне очень трудно. Но необходимо.
Муж вернулся с войны победителем и потребовал горячий ужин. Я метнулась на кухню. Разогрела, нарезала, почистила, смешала, подала, позвала. Все с положительной энергетикой и мыслями о нем, любимом. «Здоровья, счастья, процветания, богатства», – шептала я, когда готовила. Это является одним из обязательных условий при приготовлении пищи.
Еще труднее обстоит дело с перекладыванием мужских обязанностей (я имею в виду зарабатывание денег) на его мужские плечи. Для этого мне надо стать женщиной и взвалить на себя обязанности женские.
Поэтому сегодня, получив аванс, я не стала класть деньги в общую кубышку, а положила их в свой собственный кошелек. Завтра устрою себе небольшой шоппинг, а часть денег положу в банк.
– Аня, а где деньги в кубышке? Мне машину надо заправить… – муж вышел из спальни с пустой коробкой – там мы храним наши сбережения.
– Как где, на столе! – невозмутимо отвечаю я, – Вытащила деньги, купила продуктов, приготовила вкусный ужин. Тебе понравилось, любимый?
– Я не понял, – раздраженно бросает он, – Ты же сегодня должна была получить аванс, куда ты дела эти деньги?
– Эти деньги пойдут на мои нужды, – стараюсь отвечать как можно более непринужденно, но у меня это плохо получается, потому что из своей комнаты выходит свекровь. Она напряженно прислушивается к разговору, а ее глаза уже мечут молнии. В меня, конечно.
– На какие еще нужды? – спрашивает она визгливым голосом, – Мне ЖКХ надо оплачивать, давай деньги!
Я, старательно улыбаясь, поворачиваюсь к мужу:
– Эдик! Передай, пожалуйста, своей маме, что мы сами со всеми своими проблемами разберемся, а ей вмешиваться в разговор супругов необязательно.
Эдик затравленно глядит на мать, и я понимаю, что он не скажет ей ничего.
– Понимаете, мне нужны зимние сапоги, – говорю я спокойно, – Уже зима наступила, а я все в осенних сапогах разгуливаю. Холодно, между прочим! А Эдик на работу жену не возит на машине!
– Эдик платит кредит! – свекровь говорит жестко и властно, – А ты – его жена, и обязана ему помогать.
– А кто поможет мне? – я поворачиваюсь к мужу. Он оставляет мой вопрос без ответа.
– Пойдем, Эдик, нам нужно поговорить. Наедине. – говорю я и иду в спальню.
– Неблагодарная! – несется мне вслед, – Живешь тут в таком огромном доме на всем готовом, да еще и спрашиваешь, кто тебе поможет?! Это ты нам должна помогать!
– Эдик, так больше продолжаться не может! – говорю я, когда за мужем закрывается дверь, – Давай переедем на съемную, того, что у тебя остается после оплаты кредита, вполне хватит на неплохую однушку!
– Ты что, мне предлагаешь бросить мать? – визгливо кричит Эдик, – Она сделала для меня все и даже больше: вырастила, выучила, а я отплачу ей тем, что съеду на съемную???
– Но это нормально! – пытаюсь я воззвать к его разуму, – Взрослые дети отделяются от родителей, но это не значит, что родители теперь брошены на произвол судьбы. Мы будем часто приходить в гости, помогать с деньгами, убирать и готовить…
– Ты даже сейчас не хочешь помочь ей деньгами! – кричит он, и в уголках его губ выступает белая пена, – Знаешь, сколько у нее останется, если она оплатит ЖКХ сама?
– Вообще я хотела, чтобы ЖКХ оплачивал ты, – говорю я, – А я буду покупать продукты и…
– Нет, – рычит он, – Сейчас ты пойдешь и извинишься перед ней. И если она разрешит тебе, вот тогда и посмотрим…
Заканчивается все тем, что я лезу в свой кошелек и достаю оттуда деньги на ЖКХ. Сквозь зубы извиняюсь (за что?) и ухожу обратно в спальню. Срываю с себя дурацкую юбку, украшения, протираю тоником лицо. Я провалила задание – то ли я плохая ученица, то ли из моего мужа бесполезно делать миллионера.
В любом случае, сайт о женственности я больше не читаю. Не мое это, наверно. Суждено мне всю жизнь прожить с установкой «Я и баба, я и бык» – ведь это устраивает моих близких.
А вообще у меня полное ощущение, что я замужем за султаном. И являюсь его второй, нелюбимой женой. С той женой, старшей, он проводит все свободное время, балует ее, любит и жалеет, советуется с ней. Я любимой женой никогда не стану.
Остаток вечера я провожу, как всегда: уткнувшись в мягкую шерстку Кузи и слушая его успокаивающее мурчание.
Уйдем, говоришь? Нам некуда идти – денег снова нет…