Страница 14 из 20
…переврать им Этерну и сказки про сэра Макса, которых не жаль лично нехорошей ей? Заодно железной рукой закончить многострадальную эпопею Этерны — она мысленно зловеще захохотала и фыркнула в чай, расплескав его на бумаги.
А потом взялась за карандаш и написала себе небольшой список в уголке листа. На французском для начала.
Железное писчее перо: помнится, они примерно в начале века в России и появились, и как бы не в кабинете князя она такое видела. Писчей бумаги побольше. Подписка на "Вестник Европы". Много зубного порошка — зубы стоит чистить раза три в день ради того, чтобы как можно позже увидеть зубодера. Эдды хоть в каком-нибудь виде непременно раздобыть, надо же на что-то ссылаться в своих познаниях.
Оссиан, решила она, пока сойдёт как псевдоисточник, реальные кельтские сказания переведут и издадут ещё лет через двадцать, а то и больше. Былины толком не зафиксированы ещё, их записали только в середине века, и даже если какой-нибудь чудо-меценат профинансирует их записи прямо сейчас, на фиксации и сборы уйдут годы. Значит, будем ссылаться на то, что есть… А с прочим сделаем вид, что все придумано.
Потом она решала чёртовы задачи по геометрии, потому что надо играть послушную дочь. Потому что — много слов, неизвестных княжне Марье! — она даже бумагу сама не может купить, ей придется обращаться к управителю Алпатычу и ждать покупку. Потому что старый хрен, простите, старый князь давал дочке деньги буквально на карманные расходы, дочь втихую кормила тех несчастных богомолок, и покупки крупнее пары книг наверняка вызовут вопросы. И на них нужно заранее приготовить ответы.
А сейчас — нормальное стальное перо, бумага и книги.
Вечером она не вышла к ужину, сославшись на усталость, и попросила подать немного еды в комнату вместе с чаем. И позвать Савишну. Проверив, что ее никто не слышит, она тихо успокоила бабулю, что поговорила с отцом, хоть и сказала ему поменьше. Напоила ее чаем с вареньем — и увидела, с каким наслаждением нянька зачерпывает ложечкой малиновое варенье и ест медленно, растягивая удовольствие.
Князь прижимист и не тратит лишнего на прислугу, а депрессивной Марье и так все было привычно. Няня сыта, тепло одета, устроена, ведь все в порядке… Только радостей в жизни у нее, кажется, немного. Или варенье ещё совсем господское лакомство?
— Расскажи мне сказку, — попросила она после чая. — Как давно.
— Князь, помнится, велел перестать тогда, — сказала няня осторожно.
— А я прошу. Я хочу вспомнить, — сказала она, взяв ее за руку. — Ты тихо расскажи.
— Я и не помню уже почти.
— Ну, пожалуйста, — повторила она несколько раз.
Няня пожевала губами — и шепотом начала рассказывать. Сама размеренная речь ее понемногу успокоила, голос стал яснее и ровнее.
…вот стихами она сказки точно перекладывать не будет. Только прозой. Из стихов в ее опыте — только эддические постебища и пирожки с порошками.
Княжна Марья заснула под какую-то версию сказки про Василису Микулишну, так и не решив, следует ли пугать пирожками неокрепшую отечественную поэзию.