Страница 62 из 72
– Мы обязаны разобраться в ситуации и принять меры. Напомню, что по нашим правилам, если Джемиле нарушила закон, то ты тоже несешь ответственность.
Голос спикера выражал сочувствие.
Борис Федосеевич хорошо знал, что граждане Северо-евразийского Союза имеют право оберегать свои семьи и оставаться на их стороне, что бы ни случилось. Но у этого есть и своя цена – близкие разделяют вину в случае преступления. Муж отвечает за жену, а жена за мужа. И Правитель впервые столкнулся с изнанкой удобного закона.
Труханов снял маску бесстрастия, уперся локтями в колени и запустил пальцы в свою пышную шевелюру. Его лицо стало мрачным.
– А Видящие? – наконец, спросил он. – Что-то сообщали?
Председатель Совета смутилась. Потом решила признаться:
– Я к ним обратилась на перерыве… От себя, без голосования… Немой сказал, что мы сами должны справиться, критичной угрозы реальности нет.
Правитель привычно хмыкнул на сочетание «Немой сказал». Выпрямился, убрал руки от своей головы и пробормотал вслух:
– Ну да, а конкретики от них, как обычно, не дождешься… Так что там за история с моей женой? – спросил он деланно небрежно после небольшой паузы.
– А ты не знаешь? – вмешался в разговор ребе Шимон. – Чем она занималась во второй половине дня 28 апреля?
– Об этом лучше у нее спросить… Хотя, сейчас посмотрю… – ответил Правитель и включил экран над браслетом. – Она приехала из школы, и мы обедали дома вместе – рассказал он через пару минут.
Их диалог прервало прибытие Джемиле. Она зашла в зал, одетая в легкое светлое платье. У многих возникло ощущение, что в темноватый зал впорхнула сама Весна. На лице советников появились улыбки.
– А вот и я – радостно сообщила всем жена Правителя. – Что случилось? Зачем приглашали? – продолжая улыбаться, спросила она.
Любовь Петровна оказалась среди тех, на кого чары Джемиле подействовали мало. Эти две женщины вообще недолюбливали друг друга. Прямолинейная и простоватая в манерах Соловьева терпеть не могла постоянно флиртующую и плетущую словесные кружева Труханову. А жена Правителя, судя по ее поведению и обмолвкам, считала нынешнюю спикера неотесанной провинциалкой, лишенной фантазии.
– Джемиле Омеровна, – Любовь Петровна начала говорить строгим официальным тоном – Вы подозреваетесь в покушении на убийство.
Джемиле всей своей подвижной мимикой изобразила безмерное удивление и даже шок:
– Да вы что! Но почему?! Я же никого не убивала!
Многие… Да, в общем, все советники умели чувствовать ложь. По их ощущениям, заявление женщины звучало очень искренне.
Правитель встал со своего места, подошел к жене, обнял ее и с вызовом посмотрел на советников. Мол: «что вам еще нужно!» А им уже ничего и не было нужно. Практически каждый из присутствующих сейчас думал что-то вроде: «Ну как такая замечательная женщина могла хотеть кого-то убить? Это же невозможно! Бред какой-то… Что-то магбезопасность совсем плохо работать стала… Как там его… этот… Худой? Маг? Глупости все это. Проклятий не существует».
Исключением оказались Аристарх и, в какой-то мере, Любовь Петровна. Немин тоже, как и все, чувствовал, что ему очень хочется извиниться перед прекрасной дамой и отпустить ее восвояси. Однако годы магической практики научили мужчину критично относиться к своим эмоциональным импульсам. И «внутренний наблюдатель» мага сигнализировал об опасности и неестественности происходящего.
Мужчина негромко обратился к спикеру:
– Любовь Петровна! Я понимаю сложность ситуации, но есть же протокол на такие случаи, да?
Соловьева вздрогнула и вышла из ступора, в котором находилась до того.
– Да, Аристарх, спасибо за напоминание… Дорогие коллеги! – сказала она громким и резким голосом – я обязана еще продолжить беседу с… Джемиле Омеровной. Я понимаю ваши чувства, но у нас есть долг!
Улыбки на лицах советников стали гаснуть, а в глаза возвращался разум.
– Сударыня – обратилась спикер уже к жене Правителя. – Скажите, где вы были, и что делали 28 апреля вовторой половине дня?
Немин слушал этот диалог и думал: «А если проклятье было отложенным? Например, сотворили его раньше, а сработало оно потом… Хотя, я бы не мог такое сделать…»
– Я не помню точно… – кротко ответила Джемиле и стала просматривать записи. – Ну, вот же, мы с моим дорогим супругом обедаем дома. Милый, давай дадим им доступ к этому видео?
Правитель кивнул.
Присутствующие начали просмотр еще одного файла. Это была столовая в доме четы Трухановых. Супруги обедали, обмениваясь редкими репликами. Еду подавала служанка. Джемиле выглядела немного встревоженной, спрашивала про Ульриха, с которым недавно виделся Борис.
Неожиданно тишину нарушил Шимон Шульман.
– Прошу прощения, я немного отвлеку вас всех… – начал он. – Перед тем, как пришел Борис Федосеевич, я дал Маат задачу посмотреть, какие самые большие пробелы по времени есть в официальной информации о Джемиле Омеровне. Вы все получили результат анализа… Я хочу спросить мастера Труханову, что вы делали регулярно каждые два месяца по три дня? Вот, например, вы как полностью исчезли со всех камер с 2 по 4 апреля, до этого с 3 по 5 февраля? И до этого тоже…
Пока ребе говорил, с лицом жены Правителя творилось что-то странное. Оно как будто дрожало и меняло форму. Но эффект был неярким, заметили только те, что пристально не нее смотрел.
– Я не помню – коротко ответила Джемиле каким-то вибрирующим голосом.
– Шимон, давай сначала с записью дня разберемся – вмешался митрополит Феофан. – А то рассеем внимание, и ничего не сделаем нормально!
Шульман согласно кивнул и вслух попросил Маат проанализировать запись и выдать сводку, чтобы не смотреть обед четы Трухановых в режиме реального времени.
– Семейная трапеза длилась 44 минуты – ответила Маат. – С 13:45 до 14:29. Состояние Бориса Труханова – уравновешенное, до расслабленного. Состояние Джемиле Трухановой: встревоженное. Тема разговора: сын супругов Ульрих Труханов и его нежелание изучать экономику и теорию управления. Конец беседы напряженный, почти ссора. Рекомендую просмотреть запись с сороковой минуты. Воспроизвести?
– Давай – ответила за всех спикер.