Песок и доски

Само гнездо под мачту «Конструктор» наметил ещё изначально, и все пазы мы старательно оставили, так что найти нужное место труда не составило. А поднимать решили с помощью подъёмного механизма. Оказалось, что в чертеже есть схемы всего, что потребуется при постройке. Там же нашлась и схема механизма: блок и пара канатов, перекинутых через треногу из брёвен.

На возведение этой конструкции у нас ушло целых два часа, но если бы не профессия, возились бы дольше — приходилось постоянно сверяться с чертежом, чтобы правильно выставить угол наклона опор, и это сильно упростило нам задачу.

Первая попытка подъёма не удалась. Мачта чуть не завалилась на бок, утягивая весь корабль за собой, — еле удержали её. Мата было столько, что будь здесь моя бабушка, надрала бы нам уши. Когда перехватывал трос понадёжнее, он мне чуть палец не оторвал — отделался ссадиной, но сердце ещё долго колотилось от адреналина.

Отдышавшись и закрепив канаты заново, мы начали вторую попытку, но действовали уже осторожнее. Постоянно сверялись, кто где стоит и за какой канат тянет. В этот раз мы справились на отлично. Мачта встала ровно в паз, точно вертикально. Мы быстро закрепили её первыми расчалками.

Остаток дня у нас ушёл на то, чтобы зафиксировать основание намертво клиньями — один за другим забивали, проверяли, снова забивали, центровали и фиксировали. К закату мачта стояла прямо, как влитая, и, глядя на неё снизу вверх, я впервые за эти дни смог выдохнуть — самый опасный этап строительства закончен. Да и в целом, если не считать парусов и элементов управления, шлюп можно хоть сейчас спускать на воду.

Поужинав, мы рухнули спать, а утром проснулись оба с ноющими мышцами. Я даже проверил баф восстановления — на месте. Что же было бы, если бы его не было? Нам осталось сделать такелаж, а это, при всей кропотливости, безопаснее, чем ставить многометровую мачту.

Перед завтраком я опять пошёл на тренировку — всё-таки к новой сабле надо привыкать. Мы успели провести четыре спарринга, в которых я победил, хотя и не скажу, что это были уверенные победы, но уже что-то. Завтрак вышел очень вкусным — Генри потушил мясо с фасолью, добавив какие-то коренья и зелень. Даже Сали, прилетевший с очередным отчётом, уплетал так, что пару раз чуть не подавился.

В городе всё так же разбирались с последствиями, но при этом вроде было тихо. Так что, позавтракав, мы отправились вязать такелаж.

Почти весь день мы натягивали снасти, крепили блоки, продевали канаты через нужные проушины, постоянно сверяясь с чертежом, чтобы не запутаться. Работа очень муторная и монотонная, требующая точности и внимательности, а не грубой силы. К вечеру я почувствовал, что начинаю то и дело путать снасти — всё-таки такой труд отнимает гораздо больше моральных сил, и мозги просто перестают работать, а глаза слипаются сами собой.

— Мастер, — Генри опёрся на борт; его руки были в кровавых мозолях от постоянного натягивания канатов. — Я уже не вижу, где какой канат.

Я посмотрел на его усталое лицо, потом на свои дрожащие от напряжения руки и понял, что он прав — ещё немного, и кто-то из нас не заметит ошибку. А на такелаже ошибки впоследствии стоят очень дорого.

— Пожалуй, на сегодня хватит, пора отдыхать, — я похлопал его по плечу. — Доделаем завтра утром, на свежую голову.

Мы побрели к дому, оставив позади болтающиеся на мачте снасти, молчаливо напоминающие, что если бы мы работали усерднее, то могли бы сделать всё сегодня.

Кабинет Гордона тем временем жил своей жизнью.

Кабинет тонул в вечернем полумраке — солнце уже почти спряталось за горизонт, а свечи ещё не зажгли. Гордон сидел за своим столом, глядя на один из портретов на стене — на нём был он же, только подтянутый и моложе на четверть века, — и хмурился всё больше, силясь что-то вспомнить.

— Плотник! — Он ударил ладонью по столу, отчего тот жалобно скрипнул. — Вот о чём я забыл. — Подумав, он спросил в пустоту: — Того, о ком говорил Волков, ещё не привели?

Дверь отворилась почти сразу, будто тот, кто её открыл, ждал именно этого вопроса. В кабинет неслышной тенью вошёл Гарет, по привычке положив руку на эфес одной из сабель, и, немного склонив голову, ответил:

— Ещё нет, Ваше Сиятельство.

— Нет? — взревел Гордон, поднимаясь из-за стола; его лицо налилось краской от ярости. — Я ведь чётко сказал, что у вас есть пара дней, не больше. Сколько прошло с тех пор? Неделя?

— Больше, — не стал спорить Гарет.

— И почему такая задержка? Мне казалось, ты более исполнительный. Или тебе жмёт должность? Так это быстро поправим. — Голос Гордона стал тише, а это пугало собеседников куда больше.

— Взрыв на складе. Аресты. Поиски диверсантов. Большая часть людей брошена на досмотры, — Гарет говорил ровно, просто перечисляя факты. — Было не до плотника.

Гордон молчал, пытаясь успокоиться, затем сел за стол и начал барабанить по нему пальцами.

— Мне плевать, что там у вас происходит. Мальчишка нужен был мне здесь ещё неделю назад, а вы… Возьми людей и притащи его — чтобы завтра днём он сидел напротив меня. Мне плевать, как ты это сделаешь, хоть волоком тащи, главное — чтобы живого.

— Как прикажете. — Гарет коротко кивнул и, не тратя больше слов, вышел.

Гордон снова встал и, обойдя стол, облокотился на него.

— Не до плотника, — пробурчал он. — Ничего без меня не могут.