Страница 20 из 77
Он долго думал. Я даже успел решить, что он сейчас положит камень и уйдёт, и, честно говоря, начал прикидывать, где искать второй кремень.
Потом он прошёл эти двадцать шагов и вложил мне кремень в ладонь — в правую, здоровую, и я отметил, что он это заметил.
— Я не обещаю, что не буду брать, — сказал он серьёзно. — Я обещаю, что попробую.
И вот за эту фразу я ему поверил гораздо больше, чем за любое «честное слово».
— Годится, — сказал я. — Иди, помоги собрать веток. Разведём костёр, доедим то, что от бананов осталось. Кстати, три банана — это было лишнее.
— Два, — сказал он, не оборачиваясь.
— Три.
— Ладно, три.
Пока мы собирали ветки, я поглядывал на него и думал, что ничего между нами, в сущности, не решилось. Он не стал мне другом, я не стал ему опекуном, и никакой тёплой сцены с рукопожатием у нас не случилось, да и случись она, я бы ей не поверил. Мы просто договорились о правилах, и правила эти он нарушит, наверное, ещё не раз, и я это знал, стоя на этом самом пляже с кремнем в кармане. Но вчера у нас не было вообще ничего, кроме одной рыбы и взаимного недоверия, а сегодня появилось хоть что-то, за что можно зацепиться, и, судя по всему, именно так это здесь и работает: не с доверия начинается, а с того, что один раз друг друга не кинули окончательно.
А ещё я сделал вывод, который стоил мне одной бессонной ночи и трёх бананов. Система не соврала ни единого раза. Соврал я сам себе, потому что мне очень хотелось, чтобы этот мир оказался добрее, чем он есть.
Второй раз за три дня, если считать попугая.
Я посмотрел на цифру в углу. Восемьдесят пять.
— Слушай, — сказал я, — а далеко до города?
— Полдня, — отозвался Кость, волоча к костру корягу вдвое больше себя. — Если вы не будете еле ходить.