Страница 314 из 469
Пусть уж лучше Дмитрий Иванович посчитает меня паникером, но перестраховаться все же стоит. Ускорив шаг, я догнал Бренникова и уже хотел поторопить его, но не успел. Сидевшему в засаде стрелку мои необычные действия явно не понравились, и он выстрелил. Возможно, всего на пару секунд раньше, чем собирался. Это и спасло мне жизнь.
Прожужжавшая где-то рядом пуля вызвала озноб на коже.
— Засада! — заорал я и побежал к дому, причем так шустро, что ни один из трех последовавших друг за другом выстрелов не достиг цели.
Даже испугаться не успел, потому что всеми силами пытался сдержать активацию «крыльев». Это сейчас совсем не к месту и не ко времени. В голове почему-то упорно стучалась мысль, что мой дар стоит приберечь для более важного случая. Хотя мертвому умения видока все равно без пользы.
Дмитрий Иванович соображал не хуже меня и влетел в дверной проем всего лишь секундой позже. А снаружи уже вовсю палили. Сорвав уздечки с паромобиля, казацкие лошади лихо ускакали обратно по дороге. И правильно сделали. Мне хоть и не нравился этот вид транспорта, но сейчас учуявшему чужаков коню я был безмерно признателен. Не факт, что настороженность позволила мне уйти от первой пули, — такое и под ускорением невозможно, но вот прицел для следующих выстрелов своими скачками я все же сбил.
Мы с Бренниковым только доставали оружие, а казаки уже вовсю палили по засевшим в кустах шатунам.
А кто еще это мог быть? Меня развели как последнего лоха. Если кто-то из шатунской братии решился заняться пыльцой, то убрать главное препятствие — это наипервейшее дело.
И совсем плохо то, что это самое препятствие слишком уж увлеклось боданием с заезжим чиновником и совершенно забыло, что в окрестностях Стылой Топи даже мышей и тараканов неопасными можно считать лишь условно.
Попытка высунуться в окно едва не стала для меня фатальной — пуля расщепила бревно буквально в десятке сантиметров от моей головы.
Так, пожалуй, пора завязывать с героизмом. Третьей возможности сделать незапланированное создателем отверстие в своем организме я шатунам давать не собираюсь, благо соломки все же подстелил, как в той поговорке. Да и своему следователю рисковать не позволю.
— Дмитрий Иванович, вы бы не геройствовали попусту, — дернул я Бренникова за полу кителя, потому что он явно собирался высунуться в окно для выстрела.
— Вы предлагаете ждать?
— Именно, — спокойно сказал я, пересаживаясь подальше от окна, так чтобы и надежная стена была за спиной, и входы в дом простреливались.
— Думаете, казаки успеют?
— Уверен. Стрельбу слышно издалека, — кивнул я, стараясь вести себя с предельной невозмутимостью, коей на самом деле не испытывал.
Хорошо, что мы все же ангажировали казаков, а если бы не додумались? На другую помощь рассчитывать глупо. До Дракулы Мыколе еще как до Джомолунгмы на велосипеде. Он хоть и может передвигаться днем, но с серьезной потерей боевых возможностей. Поэтому, надеюсь, вампир не станет нестись на помощь, ощутив угрожающую мне опасность.
Кстати, я до сих пор так и не понял, каким образом у него это получается.
На всякий случай я постарался расслабиться. Может, он сумеет уловить смену настроения.
Еще минут пять казаки лихо перестреливались с шатунами. И нам тоже пришлось пострелять — один из нападавших попытался сунуться в окно, но Дмитрий Иванович отогнал его, пальнув из громогласного армейского револьвера.
Прямо базука какая-то. У Бренникова этого добра побольше, чем у меня, потому что он в этой жизни подвержен лишь двум страстям — игромании и коллекционированию оружия.
Додумать мысль о собрании режущего и стреляющего железа, принадлежащего Бренникову, я не успел, потому что за окном послышался конский топот и лихой посвист с гиканьем.
Красавцы!
Осторожно выглянув из окна, я увидел легендарную конную атаку в исполнении казаков. По мне, сущая глупость, но у станичников по этому поводу были другие суждения. Влетев на поляну в березовой роще, казаки с ходу пронеслись мимо домов и вломились в скрывавшие шатунов кусты.
Началась суматошная перестрелка. Я с явным запозданием заорал в окно:
— Живьем, живьем брать!
Глас вопиющего в пустыне.
Когда через пять минут казаки вернулись, их урядник лихо доложил:
— Порубали супостатов, вашбродь!
— Какие молодцы, — проворчал я, но все же решил не срываться на станичниках за собственную глупость.
Увидев знакомую лошадиную морду, с белым пятном на лбу, я перевел взгляд на седока. Как оказалось, сбежавшие кони вернулись обратно с атакующей десяткой станичников, а засевшие в разных домах казаки даже успели вскочить на своих скакунов и принять участие в погоне.
Теперь вон сидят и скалятся, довольные нежданным развлечением.
Живодеры, кикимору им в тещи! Ну вот как можно было из шести нападавших не оставить ни одного живого языка?!
Понимая, что случившегося не исправишь, а медиумов под рукой все равно нет, я решил выкинуть все это из головы.
— Как зовут? — спросил я казака.
— Захаром кличут, вашбродь, — молодцевато подкрутил ус казак, явно посчитавший, что у меня плохо с памятью.
— Не тебя, а коня.
Лицо станичника удивленно вытянулось, но он все же ответил:
— Гнедко.
— Молодец, Гнедко, — с полной серьезностью похвалил я коня, но в ответ увидел лишь угрожающую настороженность в глазах животины.
Да уж, в плане ума этой скотине до Орлика далеко, как до луны, но это ничего не меняет.
Вытащив портмоне, я извлек из него купюру в десять рублей и протянул казаку.
— Купишь ему чего-нибудь вкусного, ну и себя побалуй беленькой. Только на Гнедка потрать не меньше пятерки. Сегодня от него пользы было больше, чем от тебя.
Судя по физиономиям любопытствующих казаков, вечером в казарме им будет что обсудить. Даже интересно стало, за кого они меня примут — за чудака или за умалишенного?
По приказу Дмитрия Ивановича один из казаков тут же ускакал в город, а остальные принялись шарить в домах, не потеряв надежды поживиться. Я же подобных иллюзий не питал — это была засада, не нуждающаяся в вещественной приманке. В данный момент меня больше всего интересовало состояние паромобиля.
Вот скоты, все-таки испортили хорошую вещь!