Страница 309 из 469
Не понял! А это что за новости? Такого короткого транса у меня еще не было. Я не то что ничего не увидел, даже удивиться не успел. Вторая попытка ни к чему полезному не привела. Руны даже не потеплели, а это значит, что вызванный убийством разумного разрыв ткани мироздания уже рассосался. Как раз в этом нет ничего удивительного — после вмешательства видока след убийства исчезает, но это после полноценного ритуала, которого не было и в помине!
Такого со мной еще не случалось.
Беспомощно оглянувшись, я поднялся на ноги и вышел на улицу.
— Что скажете? — поинтересовался поджидавший меня у крыльца Матюхин.
Он что, издевается? Или это у меня уже паранойя?
— Увы, ничего. Мне не удалось провести освидетельствование.
— И часто с вами такое? — с насквозь фальшивым беспокойством поинтересовался чужак.
— Это впервые.
— Что же, — вздохнул Матюхин, — придется работать по старинке. Я более не задерживаю вас. Потрудитесь дать в управе показания о неудачной попытке.
— Конечно, — все еще пребывая в шоке, ответил я и поплелся к паромобилю, рядом с которым меня дожидался Дмитрий Иванович.
— Игнат Дормидонтович, что с вами? Вам плохо?
Мне действительно было не очень хорошо, но исключительно в эмоциональном плане. Если честно, я испугался.
А что, если руны на моей коже как-то испортились? Что, если мне теперь не быть видоком?! Раньше меня иногда посещали мысли насчет того — не плюнуть ли на провинциальную жизнь и нервные стрессы от лицезрения всяких ужасов, — и только сейчас я понял, что не смогу без всего этого. В моей прошлой жизни не было никакого смысла. Сейчас он появился, и перспектива потерять все это попросту ужасала.
— Игнат Дормидонтович, — повторил Бренников и даже тряхнул меня за плечо.
— У меня не получилось провести ритуал. — Похоже, паника проскользнула в моем голосе.
— Давайте не будем делать скоропалительных выводов, — веско сказал следователь. — Вроде у вас и раньше были осечки.
— Но не такие! Иногда я просто не мог видеть лиц убийц либо не ощущал их эмоций, а сейчас все схлопнулось, толком не начавшись.
— И все же вам не стоит так нервничать.
Спокойный голос Бренникова подействовал на меня отрезвляюще.
Действительно, что это я распереживался как институтка, осознавшая, что после «этого» дела бывают дети.
— И то правда, Дмитрий Иванович. А поедемте-ка лучше завтракать. Вы уже нашли повариху?
— Кухарку-то нашел. Кто же знал, что приключится сплошное разорение на продуктах, — беззлобно фыркнул следователь и кивнул в сторону расплывшихся в улыбке казаков: — Вон эти жрут как слоны, что в Индии обретаются.
Прикормил, значит, и это хорошо. Вот сейчас и узнаем, насколько искусна новая стряпуха.
Тихая, даже какая-то прибитая женщина на вид лет сорока действительно прекрасно готовила, и завтрак выдался на славу, но тревожные мысли не хотели покидать мою голову.
Когда мы закончили с поеданием блинов, Лукерья так же тихо и незаметно собрала посуду и вышла за дверь. С улицы через окно долетал довольный гогот казаков. Те еще долго будут смаковать. По словам Дмитрия Ивановича, в их казарме уже начались споры из-за того, чья теперь очередь дежурить на базе особого отдела. И это опять же неплохо. Лишний козырь в рукаве не помешает.
— Есть новости от агентов? — спросил я.
— Особых нет, но всплыл человек от Берендея. Вроде встретиться хочет. Только моей физиономии на этой встрече шатун видеть не желает, — криво усмехнулся следователь.
— Не в его положении ставить условия, — хмыкнул я, — пусть привыкает к новым реалиям. Если это все, то я поеду в управу давать показания, а вы подготовьте встречу с Берендеем. Только это нужно сделать тайно. Что-то не нравится мне непонятная активность в городе. Не хочется верить, но, возможно, ноги у наших неприятностей растут из одного места — того самого, на котором сидит господин Матюхин.
— Думаете, он решится пойти на убийство простых горожан ради своих интриг?
— Не знаю, Дмитрий Иванович, но уж больно у него хитрая рожа была. Неспроста это. Кстати, что вы знаете о жертве?
— Пока ничего. В моих делах он не фигурировал и особо на рожон не лез. Какой-то купец средней руки, из тех, кто вывозит из города всякий мусор подешевле. Травки разные, древесину, а может, и на смолу денег хватало.
— Пыльца? — напрягся я.
— Не знаю, но проверить не помешает, я займусь этим.
— Вы узнали насчет того странного поляка? — вспомнил я о своем недавнем поручении.
Судя по тому, как замялся Дмитрий Иванович, он тоже забыл. Точнее, не удосужился сообщить результаты. С другой стороны, последние дни у нас были так загружены, что порой забывали вовремя поесть.
— Да, он уехал из Топинска за пару дней до вас и вернулся на следующий же день после вашего приезда.
— Ну что же, можно сказать, что одного из нападавших мы определили. Увы, бездоказательно.
Еще некоторое время мы обсуждали поточные дела, но при этом фоном в моей голове постоянно вертелась беспокойная мысль. Увы, развеять все свои страхи получится, только если в Топинске произойдет еще одно убийство.
Так себе способ самоуспокоения.
Впрочем, даже сейчас уверенность в себе помаленьку возвращалась. Что бы ни произошло в том доме, насущных дел это никак не отменяло. Благодаря нашим с Дмитрием Ивановичем усилиям работа агентурной сети начала набирать обороты. Даже за столь короткий срок нам удалось получить сведения о двух кражах с железнодорожных складов. В итоге докладная записка ушла в жандармское отделение, которое курировало энергетический завод вкупе со всем, что было связано с производством и транспортировкой энергетических реагентов.
В общем-то бесполезный и откровенно унылый день постепенно клонился к вечеру, но, если честно, я очень надеялся на то, что закончится он так же скучно. Надеялся, потому что слишком уж скрытничал старый Берендей. Встретиться шатун предложил в доме вдовы одного из своих коллег. Добытчик погиб еще пять лет назад, и хозяйку подворья вроде уже ничто с шатунами не связывало. Конечно, кроме того факта, что Берендей по-прежнему поддерживал вдову старого друга. Но об этом знали единицы.