Страница 306 из 469
— Что касается младшего агента Шишкина, объясню после того, как он подготовится, — увидев мой немой вопрос, сказал Бренников. — А насчет казаков — я позволил себе сделать выводы из предоставленных вами бумаг. Там есть распоряжения для есаула Щукина. Вот я и решил организовать здесь постоянное дежурство. К тому же сотня Щукина — это единственная сила в городе, которая не вовлечена в нынешний конфликт.
— Что удалось узнать о наших незваных гостях? — тут же напрягся я и, понимая, что разговор будет долгим, жестом предложил Бренникову устроиться с другой стороны стола на гостевом стуле.
— Не так уж много, — расстегнув китель и присев на стул, продолжил Дмитрий Иванович. — Матюхин прибыл в Топинск пять дней назад в сопровождении семи человек. Трое были с ним явно, а еще четверо пытались сделать вид, что едут отдельно. Но город у нас не такой уж большой, и все на виду.
— Пантелеймон Давыдович высмотрел? — с улыбкой вспомнил я околоточного, отвечавшего за порядок в железнодорожном районе.
— Да, его на мякине не проведешь, — подтвердил мою догадку Бренников и продолжил доклад: — Даже о явных помощниках Матюхина известно не так уж много. Только фамилии — Старостин, Булыжников и Ковальчик.
— Поляк? — встрепенулся я.
— Да. А что? — сделал стойку следователь.
Пришлось рассказывать ему о моих омских приключениях и случайно услышанном польском ругательстве.
— Сможете опознать? — ухватился Бренников за призрачную нить.
— Нет, но важнее то, что мы имеем косвенное подтверждение моих домыслов, а значит, сможем отреагировать на угрозу более адекватно. Уточните, пожалуйста, был ли этот Ковальчик вчера в Топинске.
— Хорошо, — кивнул Бренников. — И еще у меня есть просьба.
— Слушаю вас внимательно, Дмитрий Иванович.
— Если имеется такая возможность, было бы неплохо изыскать средства на повариху. Дабы, так сказать, прикормить казачков. В казарме у них еда не очень хорошая, а так они сами будут напрашиваться на дежурство.
— Очень неплохая идея. Займитесь этим. Все выкладки по расходам ко мне на стол, — не удержался я от начальственного тона.
— Будет сделано, — кивнул Бренников, и тут нас прервал осторожный стук в дверь.
— Входите, — разрешил я на правах хозяина кабинета.
Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату вскользнул какой-то чумазый беспризорник. Если бы я не знал Чижа как облупленного, то и не признал в посетителе своего воспитанника. К тому же мне уже доводилось видеть его в столь неприглядном состоянии в момент нашего знакомства.
— Ну и что это за маскарад? — спросил я, хотя уже догадывался, к чему клонит следователь.
— Я давно работаю с топинскими мальчишками, — стал объяснять Бренников. — Беспризорников у нас нет, как и совсем нищих горожан, но много детишек либо в приемных семьях фактически в положении батраков, либо не особо присмотрены своими же родителями. Вот и слоняются по городу без дела. Раньше я их лишь иногда прикармливал, получая в ответ необходимые сведения. А теперь хочу сделать все серьезнее и поручить присмотр за этим делом Осипу. Конечно же с вашего разрешения, — все же сделал следователь реверанс в мою сторону.
Ну а что, мысль здравая. Это в моем мире над детьми трясутся так, что в итоге вырастает непонятно что. Не скажу, что я большой любитель Союза, но там наравне с нормальной заботой детей вовлекали хоть в какую-то общественно полезную деятельность.
В конце концов, Дмитрий Иванович не предлагает посылать ребятню на штурм бандитских малин, а небольшой приработок и хоть какой-то надзор им не помешает.
— Думаю, это пойдет на пользу и им, и нам, — сказал я и тут же уточнил: — Только помощь лучше осуществлять едой и вещами. А деньги давать по минимуму и самым рассудительным.
— Согласен, — кивнул Бренников.
Затем мы оба посмотрели на Чижа.
— А ты что думаешь по этому поводу? — спросил я у парня, на что тот ответил с придурковатым видом воспитанника военного училища:
— Разрешите выполнять?!
— Выполняй, — грустно вздохнул я и строго добавил: — Но только строго по плану и указаниям Дмитрия Ивановича. Все, исчезни с глаз моих.
Когда будущий предводитель детской агентурной сети выскочил из кабинета, я так же строго посмотрел на Бренникова:
— Дмитрий Иванович, только не перегибайте с муштрой. Мне в будущем туповатый и безынициативный помощник не нужен.
Бренников в ответ лишь по-доброму улыбнулся на правах более опытного товарища:
— Не беспокойтесь, Игнат Дормидонтович, сообразительности у Осипа на нас двоих хватит, а об инициативности вообще молчу. То, что он так тянется, это пока не наигрался. Пройдет.
— Ну, если так… — протянул я с сомнением, — думаю, вам виднее. Хорошо, на этом можем закончить. Или у вас есть еще какие-то пожелания?
— Вы знаете, есть, — как-то не совсем уверенно сказал следователь. — Коль уж вы одобрили повариху, я бы и сам сюда переселился. Конечно же с вычетом платы за проживание и питание из моего жалованья.
— Насчет вычетов не стоит беспокоиться, проведем их как общие расходы, — отмахнулся я. — Но вы уверены, что хотите перейти на практически казарменное положение?
— Вы думаете, лучше жить бобылем в одном дворе с надоедливой и крайне любопытной хозяйкой? — кривовато улыбнулся следователь.
— Ну как знаете.
На этом мы и закончили совещание. Дмитрий Иванович отправился обживаться и налаживать быт в условиях нашей базы, а я, вернувшись за руль паромобиля, поехал бездельничать.
Даже странно как-то. Всю свою жизнь, как первую, так и вторую, я стремился убежать от рутинной работы, а сейчас, переложив бо́льшую часть текучки на чужие плечи, почувствовал себя каким-то… ненужным, что ли.
Да уж, человек — такая скотина, угодить которой очень сложно.
Мелькнула мысль проехаться по фигурантам назревающего в городе конфликта, но тут же понял, что еще рано. Игроки пока не сделали относительно решительных ходов, требующих принятия решений. Уверен, что увольнение Бренникова и даже нападение на меня — это всего лишь цветочки.
И все же кое-кого проинструктировать не помещает.