Страница 268 из 469
Глава 7
Возможность, как выразился Цепеш, принести пользу ему и Валахии возникла только через три дня. Все это время я провел, не выходя из гостевых покоев. Кстати, при моем первом появлении я нашел там свой мундир, крестик, защитный амулет и даже всю амуницию с оружием. Похоже, вампиры вообще меня не боялись. Больше всего озадачило то, что, прощупав украдкой дно планшета, я ощутил в потайном кармане артефактную пулю.
Даже не знаю, как к этому отнестись: либо способ, каким я сумел упокоить дочурку главупыря, остался для вампиров тайной, либо им на такие мелочи наплевать, но это вряд ли.
Впрочем, толку от подобных мыслей немного — все равно воспользоваться пулей не получится, а сдавать ее добровольно я не собираюсь.
Во время первой же ночи в этой золотой клетке ко мне в постель забралась Наташа. Да и вообще она проводила со мной больше времени, чем за пределами гостевых апартаментов. Уверен, все это сделано либо с одобрения, либо вообще по приказу Цепеша.
— Наташа, а тебе не влетит за столь интимные отношения со мной? — спросил я за завтраком, намазывая масло на слоеную булочку. — Ты же состоишь в гареме господаря.
Девушка сидела напротив меня в одном пеньюаре и маленькими глотками пила кофе.
— Не беспокойся, — мотнула она головой. — Моя верность хозяину непоколебима. К тому же, хотя этот гарем и предназначен не для плотских утех господаря, до моего господина тебе далеко, как и всем другим мужчинам.
— Сейчас не понял… — искренне удивился я.
— Ты обиделся? — сделала умильно-покаянное лицо Наташа.
— Не в этом дело. Просто объясни — что именно ты имеешь в виду?
— Это трудно объяснить. Я не смогу, а ты не поймешь. Когда господин кормится, я получаю несказанное наслаждение. К тому же это полезно для здоровья.
— Опять не понял.
— А чего тут непонятного? — рассмеялась девушка. — Сколько, по-твоему, мне лет?
— Чуть за двадцать. — От удивления я даже не стал лукавить, как это принято при ответах на данный вопрос.
— Мне тридцать семь.
— Кикимору мне в тещи!
— А у кикимор разве бывают дочери и вообще зачем тебе такая жена? — удивилась Наташа, но тут же поняла, что это просто разновидность ругательства, и рассмеялась.
— Ты серьезно?
— Да, только жаль, что скоро я лишусь всего этого, — внезапно погрустнела Наташа.
— Из-за меня? — напрягся я.
Девушка, которая не очень-то девушка, вновь рассмеялась.
— Успокойся, не все в этом мире вертится вокруг вас, мужчин. Как объяснил мне домнул Флорин, что-то меняется в моей крови от близости с господином, и скоро она перестанет его насыщать.
— И что произойдет с тобой дальше?
— Я стану богатой невестой, хотя красота немного увянет. Но с таким приданым любой красавец будет смотреть на меня как на богиню.
— И как твой будущий муж отнесется к тому, что твою кровь пил упырь?
— Не называй их так, особенно при местных, — посерьезнела Наташа. — Валашцы обожают стригоев, потому что видели от господаря и его детей только добро.
— Но они же кормятся людьми?
— И что? Да любая девушка в Валахии с радостью пойдет в гарем, а после с легкостью найдет себе достойного мужа. Кстати, тебе не нужна богатая жена, причем без матушки-кикиморы?
Было видно, что она шутит, но какой-то блеск в ее глазах все же заставил меня напрячься.
— Мне вообще не нужна жена. Не та у меня работа, да и характер не тот.
Я решил сменить тему и поинтересовался у Наташи об упомянутом ею домнуле Флорине. Она пояснила, что это старый придворный алхимик из обычных людей, у которого с моей временной опекуншей сложились дружеские отношения.
Попытки узнать подноготную вампирской жизни не увенчались особым успехом. А вот Наташа потрошила мой мозг со сноровкой работницы плавучего консервного завода. Нам было скучно, так что отмалчиваться не получалось, но Голливуд мне в помощь, и я опять начал вешать на милые ушки многокилометровую лапшу киношных историй.
Лишь на второй день вынужденного безделья меня озадачило то, что Нартов не дает о себе знать, так что я расспросил о профессоре Наташу. Она ответила, что ни Цепеша, ни Нартова во дворце нет: укатили в неведомом направлении.
Мое заточение в золотой клетке, являющейся еще и медовой ловушкой, закончилось с появлением в дверях здоровенного упыря в хламиде с наброшенным на голову капюшоном. Вместе с ним явились три господина в непривычной моему взгляду форменной одежде. Причем больше всего меня напряг не вампир, а один из служак, оказавшийся недоброй памяти господином Мунтяну.
— Рад вас видеть в добром здравии, Игнат Дормидонтович, — лучезарно улыбнулся бывший молдавский полицейский, оборотившийся, судя по всему, уже в валашского сыщика.
Небось еще выдали тридцать сребреников премиальных.
— Не могу ответить вам взаимностью, — процедил я сквозь зубы.
— Откуда столько злости, господин титулярный советник?
— Странный вопрос из уст предателя, — проворчал я, но все же попытался держать себя в руках.
Очень уж смущало присутствие упыря.
— И кого же я предал? — не унимался Ионел.
— Как минимум вы нарушили присягу, да и мне знатно подгадили.
— Я верен клятве, которую дал своему народу и своему господарю. А русские цари не могут требовать верности от тех, кого поработили, — растеряв бо́льшую часть своего благодушия, ответил Мунтяну.
— Вы, видно, забыли, что именно один из этих царей освободил ваш народ от османов, — сам не знаю почему вступил я в политическую полемику.
— Освободил?! — Ионел побледнел от злости и заиграл желваками. Его акцент усилился. — Я не очень хорошо знаю русский язык, господин видок, а вот вы говорите легко, но не задумываясь о значении слов, что слетают с вашего языка. Освободил? Если бы ваш царь подарил нам свободу, мы бы поставили ему величественнейший памятник в центре Кишинева. И не было бы у империи более верного друга, чем молдавский народ. Но вам не нужны друзья, вам нужны слуги.
Если честно, я не знал, что ему ответить, и не только потому что с фанатиками спорить бесполезно. Нужно отдать должное, вспышка Мунтяну быстро прошла, и он сумел взять себя в руки.
— Прошу простить меня за несдержанность. Этот разговор не имеет смысла. Вы не русский царь и даже не его приближенный. Давайте вернемся к делу.