Страница 210 из 469
Вот зря он смеялся и разглагольствовал столь торжественно. Где-то на краю сознания у меня еще теплилось сочувствие к несчастному отцу, но после его слов тут же рассосалось.
— Не понадобится отмываться, потому что никто ничего не узнает.
Для разговора я подошел к купцу слишком близко, так что теперь пришлось сделать два шага назад.
— Эй, ты что творишь? По зако…
Вопль не вовремя вспомнившего о законе купца оборвал выстрел. Удар в грудь припечатал его к печке. Второй выстрел был контрольным, в голову. Для принятия окончательного решения мне хватило воображения и предчувствия того, что увижу в отдельной комнатенке пятистенка. Может, в родном двадцать первом веке я и не счел бы равноценным размен загубленной репутации девушки на чужую жизнь, но в этом мире другие правила игры.
Хриплое бульканье за спиной заставило меня вздрогнуть и резко развернуться. Тревога оказалась ложной — это Евсей дорезал лежавшего у окна бандита. Судя по относительно бодрому виду казака, пулю он успел достать, но рану зарастил не до конца и сейчас прижимал левую руку к туловищу, стараясь ею не особо шевелить.
— Тот, что в кустах, еще живой, — с полувопросительной интонацией сказал казак и, увидев мой легкий кивок, направился к выходу.
Ну а мне придется разбираться с тем, что натворил этот слетевший с катушек мститель. Хорошо, что в момент моего появления Лиза была без сознания, если, конечно, в этой ситуации вообще может быть хоть что-то хорошее. Впрочем, то, что мне удалось нащупать бьющуюся жилку на шее обнаженной и избитой девушки, несомненно, лучше, чем полное отсутствие пульса.
Я сдернул висящую на веревке занавеску и бережно закутал в нее бесчувственное тело. Во время этих манипуляций Лиза застонала, но, слава богу, не очнулась.
Когда я бережно подносил ее к входной двери, в проеме появился Евсей:
— Сделано, но человек Берендея не ушел, а сидит в кустах и смотрит.
Лицо казака, посмотревшего на девушку в моих руках, дернула судорога, в которой смешалась и злоба к насильникам, и жалость к бедняжке.
— Сможешь его вырубить? — спросил я, покосившись на руку казака.
— Этого сморчка я скручу даже с перебитыми ногами.
— Работай, — кивнул я и присел на лавку у стены.
Лиза, конечно, девушка изящная, но не невесомая, а мне еще тащить ее до паромобиля.
Через открытую дверь снаружи послышался вскрик, а через минуту появился Евсей и молча кивнул, опять жалостливо посмотрев на мою печальную ношу.
— Проводи меня до авто. Затем вернешься и спалишь здесь все. Человека Берендея грузи на коня — и езжайте к нам домой. Пусть пока посидит в подвале.
Еще раз кивнув, Евсей с револьвером в здоровой руке выскочил наружу, прикрывая мое передвижение с обезоруживающей меня ношей.
Путь до паромобиля немного вымотал, но не так чтобы сильно. Устроив Лизу на заднем сиденье, я сел за руль и осторожно тронул машину с места. Евсей проводил меня до хуторской дороги. Подталкивать паромобиль ему пришлось только раз.
То, как я передавал бесчувственную Лизу в руки прислуги семейства Бабичей, мне даже вспоминать не хочется, не то что описывать. Запомнилось только исказившееся от ярости лицо судьи.
— Кто?
— Машков.
— Тварь, — прорычал Бабич и схватил меня за грудки. — Где он?!
Даже с его невеликим ростом этот порыв не выглядел смешным.
— Мертв, как и все подельники.
— Ты…
Он что, хочет мне предъявить какие-то претензии? Нужно срочно остудить этого доморощенного героя-мстителя.
— Мертвые не умеют говорить.
Похоже, только сейчас до судьи дошло то, что моя услуга ему была намного серьезней, чем кажется на первый взгляд. Помимо жизни дочери я постарался спасти ее репутацию, при этом нарушив все мыслимые законы империи.
— Тела? — мгновенно остыв, спросил судья, прекрасно понимающий, что нормальный следователь легко отличит последствия штурма от банальной казни.
— Сгорели вместе с домом.
— Хорошо, — кивнул судья и положил руку мне на плечо. — Сейчас иди, Игнат Дормидонтович, поговорим позже, но знай, что я ничего не забываю и в долгу не остаюсь.
Это прозвучало скорее как угроза, а не благодарность.
Больше сказать мне было нечего, так что я просто кивнул.
До дома добрался уже в предрассветных сумерках. Сил хватило только на то, чтобы дождаться появления Евсея с пленником, а затем я вырубился прямо на диване в гостиной.