Страница 15 из 469
Я постарался найти хоть какой-то выход, перебирая варианты из моего мира. В голову почему-то постоянно лез образ водолаза, сначала показавшийся мне абсолютно неуместным.
А почему бы и нет…
— Дмитрий Иванович, — обратился я к начальнику, — а как у нас в городе гасят пожары?
— Как и везде, с помощью пожарного экипажа, — ответил следователь и подозрительно прищурился. — К чему вы это?
— Можно ли вызвать сюда доблестных борцов с огненной стихией?
По приказу следователя один из казаков умчался вдаль по улице, а мне пришлось подробно объяснять свою задумку начальству.
Сначала Бренников недоверчиво хмыкнул, затем начал слушать более заинтересованно.
— А ведь может сработать, ваше благородие, — непонятно к кому из нас обратился околоточный.
— Попробовать точно не помешает, — согласился следователь.
Пожарный экипаж меня особо не впечатлил — большая дубовая бочка на двуконной телеге и распложенный за бочкой поршневой насос с длинными рычажными рукоятями.
— А ваш насос может качать воздух? — с ходу уточнил я у практически классического пожарного с пышными усами и в ярко сверкающем на солнце медном шлеме.
— Пошто качать воздух? — удивился усач.
— Так может или нет? — вмешался Бренников в ушедший не туда разговор.
Это моментально отрезвило усача, и он вытянулся в струнку.
— Так точно, ваше благородие. Выдернем из бочки трубу и будет качать что угодно, хоть воздух, хоть дым из самовара.
— И еще мне нужно будет подпортить ваше имущество, — предупредил я.
— Пошто?
— Да хватить поштокать, — не выдержал Дмитрий Иванович и приказал уже мне: — Портите все, что нужно. Я договорюсь с начальником пожарной части.
Получив разрешение, хоть и с неожиданной стороны, я взялся за дело. По моей просьбе усатый дядька размотал пожарный рукав. Тот представлял собой пока сплюснутую и латаную-перелатаную кожаную кишку, так что от моей порчи пострадает не так уж сильно.
Держа в руках медный брандспойт, я начал оглядываться, выискивая, чем бы отрезать его от рукава. Глава казачьей троицы явно имел какой-то скрытый дар телепата, потому что тут же помог мне, причем самым радикальным способом. Вот огромная туша спокойно стоит, а вот уже скользнула вперед. В воздухе свистнула выхваченная из ножен шашка и, мелькнув прямо перед моим носом, перерубила кожаный рукав. Шланг упал к моим ногам, а в руках остался лишь медный брандспойт.
Конечно, хотелось выматериться, но я лишь благодарно кивнул, а затем с самым невинным видом спросил:
— А можете подержать шашку лезвием вверх — мне нужно сделать надрез?
Казак игры не принял и, что-то невольно проворчав, вернул шашку в ножны. После этого извлек кинжал и сунул мне его рукоятью вперед.
— Благодарю, — сказал я и принял в руки нож.
Затем поднял конец отрубленного рукава и, наступив на его продолжение ногой, сделал надрез практически у самого среза.
По моей просьбе пожарные начали работать рычагами, а я приложил срез руками к лицу. Воздух пытался проникнуть в меня и надуть как Пятачка, но бессильно утекал в разрез. Мне же удавалось относительно нормально дышать.
Ну что же, попробуем.
Напялив на глаза гогглы, я поглубже вдохнул и полез в окно. Присел прямо у подоконника и, уткнувшись лицом в срез рукава, постарался сосредоточиться. Вонь по-прежнему доставала, но намного меньше.
Только теперь у меня появилась возможность нормально дышать и осмотреться неслезящимися глазами. Сразу стали заметны зеленые пятна на стенах. Кто-то явно разбрызгал таинственную жидкость из бутылки, делая это широкими взмахами. В остальном в комнате все было в порядке. Следов борьбы не видно, если не считать скомканной постели на широкой кровати.
Наверное, там…
Мысль не успела оформиться в моей голове, как вдруг отозвались татуировки на коже, и комната изменилась. Исчезли зеленые пятна, а возле кровати появилась девушка. Я узнал и ее, и ночнушку, в которую был одет труп на лесной поляне.
Чем дольше я смотрел на девушку, тем больше мне казалось, что я ее давно знаю или много о ней слышал. Странное чувство, особенно при данных обстоятельствах. Такое впечатление, словно мне удалось заглянуть за туманную шторку, скрывающую тайны человека от окружающих. Откуда пришло это знание, совершенно непонятно, но сомнений в его достоверности почему-то не было.
Она любила шоколад и танцы. Любила петь, но делала это только наедине с собой, стесняясь своего голоса…
Мне уже никогда не услышать ее пения…
Непрошеная мысль мелькнула в голове, вызвав чувство боли за эту девушку.
Любаша, так ее звала мама в моменты особой нежности, а Любкой Заразой кликала, когда натыкалась на последствия девичьих шалостей. Она стремилась к знаниям и при этом хотела сказочной любви. Озорная, веселая и очень добрая…
Рассматривая девушку и впитывая в себя знания о ней, я не заметил, как в комнате появился мужчина. Любаша сорвалась с места и повисла на его шее.
По мне шибануло эмоциями — диким коктейлем, в котором слились диаметрально противоположные чувства. С одной стороны, светлая радость и нежность, а с другой — похоть и звериная страсть.
Попытка начать близость с обнимашек и поцелуев была тут же прервана и переведена в жесткий режим. Почти не раздеваясь, грубо и стремительно мужик завалил девчушку на кровать.
Обида в девушке начала перерастать в страх, но все же не очень сильный. Она явно знала, что именно сейчас произойдет. И хоть не любила таких порывов своего партнера, но все же готова была прощать суженому все что угодно.
Ну прямо вырезка из одного совершенно дурного фильма о жирнющих тараканах разных оттенков серого цвета в отдельно взятой женской голове.
Огромные руки мужика сомкнулись на тоненькой шее, сдавливая ее в зверином наслаждении.
Любаша надеялась, что и сейчас все закончится как раньше — парой синяков, которые придется прятать за высоким воротником, но я-то знал, что ее робким надеждам не суждено сбыться.
Именно это знание и сыграло со мной злую шутку — просто не смог усидеть, наблюдая, как этот боров душит девушку. Попытка вскочить тут же привела к разрушению чар. Мало того, я выпустил из рук пожарный рукав. В нос ударила дикая вонь, заставив меня выскочить из дома, как пробка из бутылки.