Страница 129 из 469
Но делать что-то надо, и я нажал на курки, но по какому-то наитию сделал по два выстрела из обоих стволов мимо туши медведя. Громкий звук зверю не понравился. Похоже, у него с ним были нехорошие ассоциации и воспоминания. Топтыгин как-то обиженно чихнул и, резво развернувшись, дал деру.
Услышав сердитое шипение, я посмотрел вниз и увидел вылезшего из кустов Леонарда — помятого, с репьями в шерсти, но целого и здорового.
Кто бы сомневался.
Кот буравил меня недовольным и слегка удивленным взглядом.
— Не смотри так, я специально промазал. — Мой ответ прозвучал как оправдание, так что пришлось добавить: — Иди ты лесом!
Кот воспринял мой посыл как руководство к действию и двинулся дальше.
За последние полгода мне дважды удалось миром разойтись с обычными животными — с волком у жилища стриги-кукловода и вот сейчас. А со всякой энергетической мерзостью, как тот же кукловод, его упырицы и крыса-переросток, у меня как-то не клеится — все норовят попробовать на зуб мое молодое тело.
Может, это знак? Может, стоит держаться от Стылой Топи как можно дальше? Решено — буду заниматься своим делом и постараюсь не лезть в мистику, будь она хоть сто раз реальностью, изученной энергетической наукой. Неплохо было бы принять это жизненно важное решение до того, как отправляться охотиться на леших. Будем надеяться, что я из тех дураков, которые все же учатся, хоть и на своих ошибках.
Из-за леса этого видно не было, но солнце явно уже близко к горизонту и сумерки не за горами. У меня уже появилась мысль объявить привал и отправить кота за Евсеем, но тут мы вышли к одному из окружавших Топинск хуторов. Я даже был шапочно знаком с его хозяином. И все же, оценив свое состояние, решил не позориться перед людьми и отправился дальше — до дома было не так уж далеко. Стылая Топь — это не то место, где город может разбрасывать хутора-сателлиты слишком далеко.
Увы, оценка оказалась чересчур самонадеянной — до каланчи я добрался на последних каплях силы воли. Взглядов прохожих от усталости я уже не замечал, но понимал, что слухи пойдут наверняка. Топинск — городок небольшой, да и я здесь личность известная, так что о моем неподобающем виде завтра будут знать все. Спасало одно: сумерки уже навалились на город, и рассмотреть все подробности этого непотребства зевакам было довольно трудно.
Проще всего в наш дом попасть именно через гараж, тем более что створки ворот были открыты. Изнутри лился мягкий свет и доносился голос Евсея.
Шагнув через порог, я увидел идиллическую картину. Орлик твердо стоял на всех четырех копытах и с удовольствием принимал заботу своего хозяина. Казак как раз проводил щеткой по лоснящемуся боку скакуна, приговаривая что-то успокаивающее.
Я хотел сказать что-то язвительное, но получилось лишь проклокотать собравшейся в горле слизью.
— Командир? — удивленно оценил казак мой не самый презентабельный вид и тут же глянул на окно под потолком. — А что, уже вечер?
Я наконец-то прокашлялся, сплюнул на пол и прохрипел:
— Ага, искать пропавшего в Топи начальника уже поздно. Давай лучше отложим до завтра.
После этого меня повело, и я отключился прямо в полете, на подлете к полу.
Казалось, тормошить меня начали еще в падении, но очнулся я лежа на кушетке в своем кабинете. Еще удивило присутствие Яна Нигульсовича с его извечным спутником — саквояжем.
— Игнат Дормидонтович, мне нужно обработать ваши раны, и будет проще, если вы помоетесь сами. Тем более что у вас есть такая чудесная мойня.
И откуда ему известно про душ? Небось Евсей похвастался, когда возникла необходимость очистить меня от грязи.
Казак помог мне добраться до душевой кабинки и даже раздеться, но мылся я уже сам. Была бы миленькая служанка — тогда еще ладно. Но не позволять же мыть себя звероподобному мужику.
Вода в душе была чуть теплой — видно, Евсей запустил котел всего пару минут назад. Реагент поднимал температуру воды в котле очень быстро, но мыться в ней нежелательно. Так что нагрев происходит опосредованно. Хотя это даже хорошо — свежесть придала мне немного сил, которые тут же исчезли, едва я упал на кровать. Дальше доктор быстро обработал раны на ноге и шее. А вот порезы на щеке и скальпе пришлось зашивать. После он попросил меня перевернуться на живот и занялся спиной.
— Ну что же, — прокомментировал Ян Нигульсович, обрабатывая спину чем-то жгучим. — Ничего страшного не вижу. Порезы, ссадины и ушибы. Переломов нет.
Интересно, как он это определил? Неужели той штукой, которой зачем-то водил вдоль тела? Хотя чему я удивляюсь в мире торжествующей магической науки!
— Больше всего меня беспокоят раны на спине. В вас что, рысь вцепилась? Очень характерные отметины.
Повернув голову, я увидел сидящего на кушетке Леонарда. Он тут же уставился в потолок с видом оскорбленной невинности. Скотина такая!
Под спокойные комментарии доктора я и уснул. Посетившие меня утром мысли о том, что стоило бы пожить где-то за стенами подвергшейся газовой атаке каланчи, исчезли в неизвестном направлении.
Сразу скажу, что снились мне отнюдь не большегрудые гурии.