Страница 5 из 18
Я молчу. Потому что он прав. Потому что Лёша всегда прав — не умом, а каким-то звериным чутьём на человеческую правду.
— Я не прошу тебя мириться, — говорит он. — Я прошу тебя — побудь. Просто побудь. Рядом. Не в офисе. Не один. Живой. — Он хлопает меня по плечу. — И да, мне правда нужен свидетель. Кольца сами себя не поднесут.
Он уходит. Я домываю посуду. За окном — темнота и шум залива, тихий, ритмичный, как дыхание спящего города.
Поднимаюсь наверх. Коридор — длинный, с деревянными стенами и тусклым светом. Моя комната — вторая дверь. Сонина — последняя. Между нами — три двери и целая жизнь.
Я захожу к себе, закрываю дверь, ложусь на кровать, не раздеваясь. Потолок. Чужой потолок — не белый, а деревянный, с сучками и разводами, пахнущий сосной.
Она здесь. В этом же доме. Через три двери. Дышит, двигается, существует — в том пространстве, которое я могу пересечь за десять шагов.
Десять шагов. Пять лет. Три месяца.
Я закрываю глаза и думаю: неделя. Мы справимся.
Я уже знаю, что мы не справимся. Что-то в воздухе этого дома — сосновом, солёном, пропитанном чужим и чьим-то счастьем — говорит мне: эта неделя всё изменит.
К лучшему или к худшему — я пока не знаю.
Но впервые за три месяца мне не всё равно.