Страница 36 из 64
— Впредь буду бдительно за тобой присматривать. Удивляюсь, как ты вообще справлялась… хотя, нет, ты не справилась. Копила в себе и копила, пока не рвануло, — продолжает отчитывать он.
Наклоняюсь к нему и прячу лицо на груди, чтобы скрыть улыбку. Такой строгий. И заботливый.
— Эй, думаешь, я голой кожей не чувствую, что ты там улыбаешься? — возмущается Ник.
— Прости-и-и, — тяну совершенно неискренне, но вид стараюсь изобразить максимально жалостливый.
— Не-воз-мож-на-я, — повторяет он, на каждом слоге касаясь указательным пальцем моего носа.
— Так я предупреждала, что звать меня замуж — плохая идея. Ты не послушал, — пожимаю плечами, в голосе нет и капли серьёзности.
— Лучше молчи, Анют, а то в спальню затащу и буду усиленно доказывать обратное, — предупреждает Ник.
— Обещаешь? — стреляю глазками и оставляю поцелуй на его обнажённом плече, задевая одну из царапин.
— Такая открытая провокация тебя не спасёт, — он продолжает удерживать оборону, но я чувствую, как она трещит по швам.
Ник снова поймал напряжение от моего игривого тона.
— Ну и ладно. Поворачивайся ко мне спиной, будем ранки обрабатывать, — говорю беззаботно, сворачивая флирт.
— И вот опять! Если уж начала, то провоцируй до конца! — возмущается Никита.
— А кто сказал, что я остановилась? — бросаю на него лукавый взгляд. — Просто сменила тактику.
Ник на мгновение замирает, явно пытаясь разгадать мой замысел. В его глазах мелькает настороженность и неподдельный интерес.
Осторожно отстраняю его от себя, встаю и подхожу к шкафчику, чтобы взять аптечку. Возвращаюсь.
— Знаешь, — продолжаю, неторопливо доставая ватные диски и перекись, — когда представляла себе семейную жизнь, то почему-то не думала, что бо́льшую часть времени буду заниматься обработкой твоих боевых ранений.
— Это не боевые ранения, — возражает Ник с улыбкой, но тут же морщится, когда аккуратно прикладываю смоченный диск к царапине. — Это последствия обожания моей дорогой невесты.
— Ой, только не надо перекладывать ответственность! — притворно возмущаюсь, стараясь не рассмеяться. — Сам прекрасно знаешь, что тебе это нравится.
Он не отвечает, лишь слегка наклоняет голову, позволяя продолжить. Я осторожно провожу диском по коже, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы.
— Видишь? — шепчу, наклоняясь ближе. — Уже почти не больно. А если бы сразу дал заняться этим, не пришлось бы терпеть.
— Ты невозможная, — повторяет он, но в голосе нет прежней строгости.
Возвращаюсь к обработке царапин, но теперь — с удвоенным усердием.
В воздухе витает лёгкое напряжение, смешанное с теплом и нежностью — именно то, что делает наши будни такими особенными.