Вернись моим светом

Глава № 27 Никита

Я чувствовал себя по-дурацки. Собственно, так и представлялось мне признание в том, что я был влюблен. Глупо это. И письмо надо было выбросить, а лучше вообще не писать. Поддался порыву, когда Вася приснилась мне, понял, что скучаю и решил выложить правду. Потом подумал, что не нужна ей эта правда, так и не отправил.

И что теперь? Она будет смотреть и вспоминать, что я написал ей по глупости? Начнет жалеть глупого мальчишку, который не мог контролировать чувства. Как мне после этого вообще общаться с ней?

Я тяжело вздохнул, и голова Василисы поднялась вместе с моей грудью. Она продолжала жаться ко мне, как котенок к кошке, шмыгая носом. Её руки крепко держались за мою спину, и, судя по всему, отпускать не собиралась. Я хотел обнять её в ответ, но боялся этого. Боялся, что не смогу остановиться и выпустить из своих объятий.

— Нам надо посуду отвезти, — напомнил я и попытался переключиться на другую тему.

Василиса быстро замахала головой и прижалась ещё сильнее, стискивая меня так, что не хватало воздуха.

— Мы же не можем всю ночь так стоять.

— Можем, — буркнула она.

Я улыбнулся против воли. Капризная, своевольная… Упрямая и настырная. Она не изменилась совсем, выросла внешне, но не внутри. Именно за это я её и полюбил — она всегда добивалась всего, перла, как танк, к своей цели. Именно этого мне не хватало во мне. Она всегда была живой, а я умирающим.

— Если я тебя отпущу, ты снова закроешься, — тихо сказала Василиса.

Она не понимала, что я закрылся не от неё. От боли, которую она могла причинить. Даже если не осознавала этого.

— Не закроюсь. Поехали, — пообещал я.

Василиса подняла красные, мокрые глаза и попыталась прочитать мои мысли, убедиться, что я не вру.

— Если ты обманешь, мне придется что-нибудь сломать и починить, чтобы вернуть тебя.

— Не нужно больше ничего ломать, — улыбнулся я.

Она недоверчиво прищурилась, но руки разжала.

— А что ещё у тебя тут интересного есть?

Василиса с любопытством посмотрела на стеллажи под мой смиренный вздох.

— Ничего нет, поехали!

Но она уже попыталась заглянуть в коробки со старыми вещами. Понимая, что справиться с её любопытством можно только удовлетворив его, я достал с верхней полки кубик Рубика и сунул ей в руки.

— Ого, — воскликнула она. — Это же нам в девятом классе дарили!

— Ага, — кивнул я и подтолкнул её в спину. — Помнишь, как мы на спор собирали кто быстрее?

Василиса хихикнула и покрутила кубик в руке.

— Я до сих пор не собрала.

— Я, как видишь, тоже.

Мы сели в машину, и Василиса, крепко сжимая кубик в руке, улыбнулась мне. С теплом и нежностью в глазах — так, как не улыбалась раньше.

Надю в арендованную квартиру я привез на следующий день. Она снова попыталась сопротивляться, но удалось убедить её, что уже заплачено. Не знаю — подействовали ли слова Василисы, либо она сама решила остаться, но благодарно улыбнулась.

Но на этом я не остановился. Пользуясь тем, что Вася на работе, я поехал за матерью. Обещал познакомить её с Надей, и понял, что пора это сделать. Две сломанные души могли помочь друг другу, и я надеялся, что это станет началом спокойной жизни.

Я больше не хотел быть нянькой для матери. И для этого мне нужно было брать пример с Василисы — биться до конца, а не опускать руки. Я сдался, когда она уехала, смирился, что всю жизнь придется оберегать мать от тирана. Сдался, даже не попробовав ничего сделать. Потерял столько лет жизни, привязав себя к дому, который ненавижу.

Мама на просьбу собраться и поехать со мной отреагировала спокойно. Она в принципе никогда не спорила и не отказывалась ни от чего. Отец приучил её подчиняться, и она давно перестала слушать себя, делая только то, что хотят другие.

Мы ехали к Наде молча. Мать скромно сжалась на кресле, и в этот момент я испытывал жалость. Она была настолько запуганной, что боялась даже меня, а я ни разу на неё и голоса не повысил. Да, не относился с теплом, как и она, но и не унижал, в отличие от отца.

Пальцы матери стучали по коленям — тремор рук у нее много лет. От такого стресса удивительно, как она ещё не сошла с ума. Хотя можно ли назвать её здоровой, если она продолжает жить с тираном?

Надя не ожидала, что я снова приведу ей кого-то. Ей даже не удалось скрыть удивления, когда я произнес:

— Это наша мама. Мария. — Я повернулся к матери, которая застыла на пороге. — Это Надя, девушка Кирилла.

В глазах матери заблестели слезы, будто она не поверила мне, когда я говорил, что познакомлю её с Надей.

— Нальешь нам чай? Будем разговаривать, — сказал я и подтолкнул мать к кухне.

Она еле шевелила ногами, но все же шла позади Нади. Скромно присела на край стула, потом неспешно взяла кружку. Делала все неуверенно, как и дома.

— Как ты смотришь на то, что мама будет жить с тобой? — сказал я с уверенностью в голосе. — Помогать по дому, потом с ребенком.

Надя растерянно посмотрела на молчащую мать и бодро кивнула.

— Да… Я буду рада, — произнесла она.

— Мам? — Я повернулся к матери, ожидая ответа от неё. — Ты нужна здесь. Наде и своему внуку.

— Я не знаю… — протянула мать и шумно сглотнула. — А как же ты?

— А что я? Я останусь с отцом.

Она сомневалась, не хотела бросать отца или меня — я не понимал.

— Решай, что тебе важнее: дурацкая привязанность к тирану или нормальная жизнь. У тебя появился второй шанс стать настоящей матерью. Не смогла быть ей с Кириллом, стань с его ребенком.

Мать опустила голову и покивала. Может, мои слова прозвучали грубо и неудобно, но как иначе достучаться до неё я не знал. Если она откажется, захочет сохранить то безумие, в котором живет, то я бессилен. И, судя по молчанию, соглашаться она не была готова.